Alex.3
Rambler's Top100
Правый Клуб
Документы
Наша позиция
Библиотека
Новая мифология
Проекты
Правый форум
старый Правый форум
Ястребиный Телеграф
Место для рекламы:


Проекты Правого Клуба

Газета "Гражданин" № 1


Кого выбирает свобода?

"Средний класс" в России пытался родиться трижды. В первый раз на эту роль - роль слоя, объединяющего экономически активное, социально солидарное, культурно и ценностно ориентированное население, -претендовало то самое "неноменклатурное большинство" страны, которое обеспечило почти шестидесятипроцентную поддержку Ельцину на выборах президента РСФСР и провалило путч ГКЧП. Этот "советский средний класс" объединял практически все образованное население страны - научно-техническую и творческую интеллигенцию, инженерно-технических работников, врачей, учителей, средних и младших офицеров Вооруженных сил и правоохранительных органов, квалифицированных рабочих, а также представителей нижнего и среднего уровней партийно-хозяйственной номенклатуры - под знаменитым КВН-овским лозунгом 1988 года: "Партия, дай порулить!" Активизация "советского среднего класса" в конце 80-х годов была социально-психологической реакцией на сложившуюся в СССР систему. Система исчерпала свой ресурс самосохранения, оказалась лишена обратных связей: с одной стороны, требования жизни (прежде всего, экономическое и военное соревнование с Западом в условиях НТР) обусловили резкий рост квалификации, интеллектуального уровня и, следовательно, самосознания и амбиций "образованного большинства" советского общества, с другой стороны - все рычаги власти, управления, а главное, распределения оставались в бесконтрольном ведении партгосноменклатуры, более того, даже на демонстрационно-пропагандистском уровне общественной организации (например, квоты на прием в КПСС или на выборы в Советы) сохранялась давно утратившая всякий смысл, имитационная дискриминация "советских средних" в пользу якобы "правящего" пролетариата.
Стремление к социальному реваншу, ставшее стержнем общенародного подъема в конце 80-х, было окрашено в эмоционально привлекательные тона, поскольку "номенклатура" представала главной и единственной преградой на пути к тотальному улучшению качества и наполненности жизни.
Однако советский средний класс был именно советским средним классом. Несмотря на достаточно высокий культурный уровень, несмотря на активное и подробное общественное обсуждение перспектив перехода от "командно-административной системы" к "рыночному хозяйству", на уровне "коллективного бессознательного" советский средний класс сохранял атавистические, патерналистские представления о роли и месте государства как неограниченного источника власти и благ. Общественное движение конца 80-х только силой собственной инерции и политической логики превратилось в "демократическое движение" - довольно долго в массе своей это было в чистом виде движение социального реванша с достаточно примитивной мотивацией: нужно убрать "плохих" людей (то есть "их") и на их место поставить "хороших" (то есть "нас").
Такое утопическое представление о постсоветском будущем не выдержало столкновения с реальностью. Во-первых, рыночно-демократическая идеология, став официальной идеологией реформ, предложила всем своим сторонникам непопулярные и не рассчитанные на немедленное улучшение жизни меры (прежде всего, децентрализацию управления экономикой и либерализацию цен). Во-вторых, и эта, ставшая сразу же достаточно проблемной, идеология столкнулась с практикой "номенклатурного реванша":даже "плохих людей" из прежней партгосноменклатуры, и тех практически не заменили. Наступил первый, слабо осознанный, фрустрационный шок эффект "украденной революции", датируемый последними месяцами 1991 года. В этот момент многомиллионный советский средний класс утратил свое "классовое" единство, так и не став кадровым резервом для новой демократической власти.
Вторая попытка формирования среднего класса в России началась практически сразу же после эмоционального поражения "августовской революции", пока еще не осознанного на смысловом уровне. "Средний класс" второго призыва представлял собой ту большую и наиболее активную часть прежнего, советского среднего класса, которая не оказалась, с одной стороны, втянута во власть и в первые крупные спекуляции общегосударственного уровня, а с другой - не отсеялась на социальную обочину вместе с теми, для кого "номенклатурный реванш" (или "грабительские гайдаровские реформы") стал знаком окончательно-го поражения идеалов "августа 1991 года". "Второй средний класс" в наиболее полной мере воспринял в качестве главного жизненного стимула разрушение системы ограничений и запретов, свойственных советскому режиму. Реакцией стала эйфорическая готовность к неограниченному приобретению благ, лозунгом дня - "Я не халявщик, я партнер". Именно из "халявщиков и партнеров" и составился "второй средний класс", в основе массовой психологии которого оставалось советское подсознательное представление о государстве как неограниченном резервуаре - бесконечном источнике ресурсов, денег, благ, добра и счастья. Только под воздействием такого психологического стереотипа множество образованных и умных людей оказалось готово к игре в общенациональные наперстки - к вложению денег под полторы тысячи процентов годовых в торговлю красной ртутью и металлическим водородом. Конец "второго среднего класса" растянулся на мучительный год. Он начался в декабре 1993 года, в момент сокрушительного поражения "Выбора России" на первых парламентских выборах. Не гиперинфляция весны-лета 1993 года, не октябрьская гражданская война в Москве, - а именно празднование "политического нового года", когда "партнеры" впервые, в прямом эфире и на глазах у всей страны, осознали, что они и народ - это не одно и то же. А крах "Властилины", МММ, "Чары" и, как апофеоз процесса, "черный вторник" 1994 года окончательно разбудили социального лунатика: оказалось, что вместо просторной и торной, облитой солнцем дороги он стоит на краю шаткого карниза в абсолютной темноте.
Третья реинкарнация "среднего класса" начинает формироваться практически сразу же на обломках "черного вторника". Она оказалась куда менее социально однородной, практически лишенной единого культурного кода и группового самосознания. Просто на передний план вышли те люди, которые поняли: только за то, что они есть и поддерживают курс реформ, никаких денег им никто не должен. Третий средний класс объединил осколки первого в очень широком ранге доходов и занятий - челноков, журналистов, мелких, средних и чуть более крупных бизнесменов, высокооплачиваемых менеджеров и т.д. Он собственными синяками и шишками прочувствовал, что беспредельного резервуара денег не существует, но сделал из этого парадоксальный вывод - в общем-то, ничего иного тоже не существует.
Именно в этот момент российский политический спектр начал дробиться до бесконечно малых величин, достигнув пика - 43-партийности - на парламентских выборах 1995 года. Именно в этот момент оформилась виртуальная реальность пелевинского романа "Generation П", а Россия стала страной победившего пиара. Именно в этот момент оказалось, что каждый существует в абсолютной пустоте, а уровень дохода определяется исключительное удачей, "фартом". И где-то к 1995-96 году в Москву (а также в Екатеринбург, Нижний, Пермь и некоторые другие города) из провинции потянулись молодые амбициозные "фартовые", не ассоциирующие себя ни с какой субкультурой, ни с чем "общим".
Третий средний класс достаточно отчетливо ощущал, что он - не народ. Силами издательского дома "Коммерсантъ" он даже попытался дать себе красивое, оригинальное определение: "новые русские" (1994 год). Обвальная анекдотизация понятия имела совершенно объективную природу. Идеология и психология "фартовых" подмяла под себя и экономику страны, и политику, и их собственное благополучие. Естественным стало включение блатной фени в общеупотребительный словарь элиты, столь же естественным - полная виртуализация журналистского труда, коллапс информационного пространства.
Концом шабаша "фартовых" стал августовский де-фолт. Вдруг выяснилось, что сахарные замки, молочные реки и денежные берега, что все это великолепное здание новорусской жизни базировалось на пустоте, на практически отсутствующем фундаменте реальных социально-экономических связей. И что каждый из успешных, из "фартовых", из тех, кто не сдался, фактически злоумышленник, долгие годы балансирующий на грани нарушения закона, испытывающий постоянный стресс как от возможности "случайного наказания" (в стране, где неисполнение законов носит характер повсеместного явления, любое, сколь угодно мягкое наказание за их невыполнение, не воспринимается как "наказание", а только как произвол), так и от собственной "плохости", невозможности жить "нормально", согласуясь с общепринятыми правилами и общественной этикой (за отсутствием таковых).
Наступило "великое пустотрясение", разом покончившее с виртуальной реальностью "Поколения П". Страну поразил всеобщий стресс, принявший форму общенационального синдрома хронической усталости. В тихий омут общегосударственной анемии погрузились все - и ошметки прежней советской интеллигенции, и отколотившие свое касками по брусчатке шахтеры, и оглоушенные молодые менеджеры, и утратившие кураж олигархи. Все те, кто по собственной суверенной воле отказался от свободы.
Но в последнее время - причем именно на уровне подсознательного ощущения, на уровне интуитивного предвидения - стала возникать какая-то совсем другая Россия.
Портрет "нового среднего класса" наглядно иллюстрируется результатами социологических исследований, проведенных журналом "Эксперт" и компанией "КОМ-КОН-2" ("Эксперт" №34, 18 сентября 2000 г.). И это -совсем другая Россия, которой раньше, может быть, не было.
Этому классу, этому социальному слою свойственны все главные, живые признаки реальной социальной стратификации - прежде всего, по уровню дохода, по самоосознанию и системе ценностей. Подавляющее большинство представителей "новых средних", если верить "Эксперту" и "КОМКОНу-2", осознают себя в качестве особой социальной страты, ощущают свою изолированность от остального "народа", принадлежность к "своему кругу". И этот "круг" характеризуется очень своеобычными качественными характеристиками, "лица необщим выраженьем".
Ценностным стержнем слоя "новых средних", судя по всему, являются личная свобода и самодостаточность, уверенность в том, что только себе в условиях отсутствия бессмысленных ограничений они обязаны своими успехами, ориентированность на "свое дело" как на идеальную форму приложения собственных творческих ресурсов, а главное - отношение к своим до-ходам именно как к "заработанным" деньгам ("я зарабатываю" вместо "мне платят" или "деньги пришли"). Потому что это - успешный слой, имеющий такой уровень дохода, который позволяет ему чувствовать себя, в основном, комфортно. И, что еще важнее, уровень комфорта таков, что позволяет отключиться от утилитарного отношения к деньгам - судя по результатам того же опроса, более двух третей "новых средних", считая деньги важнейшим элементом своей жизни, вместе с тем не готовы отказаться от своего дела даже при условии, что им удастся обеспечить себя деньгами "по гроб жизни".
У успешного, самодостаточного и свободного человека, причисляющего себя к "новым средним", есть мощный источник внутренней энергии - азарт, склонность к риску (что в соединении с ориентированностью на "зарабатывание" порождает не "фартовость", а предприимчивость и инициативность). И, что наиболее интересно, - заложен на подсознательном уровне мощный социальный оптимизм. Особенно замечательны в этом плане ответы на вопрос о том, во что "новые средние" готовы вложить "дополнительные", "неожиданные" деньги. Из семи зафиксированных ответов - лидеров списка - четыре представляют собой вложения в будущее, причем будущее в России (собственное здоровье, образование для детей, свой бизнес, покупка недвижимости в России), два - вложения в активный комфорт (автомобили и путешествия), один - в собственный душевный комфорт (помощь родственникам и близким). При этом, что наиболее удивительно, в "топ" не попали ориентации ни на плохое будущее ("отложить на черный день"), ни на кризис в России ("недвижимость за рубежом"), ни на образ жизни рантье ("отдать деньги в рост, пустить их в оборот"). Если вспомнить здесь о структуре расходов "новых средних" - и прежде всего об отсутствии у них склонности к серьезным накоплениям - то становится очевидным: речь идет о наиболее оптимистичном и активном отношении к себе и к своему будущему за многие десятилетия, а может быть, и столетия российской истории.
К этим "энергетическим" характеристикам следует добавить некоторые дополнительные штрихи, позволяющие доопределить "индивидуальность" новых средних, их социальную тактику, их этический автопортрет. Так вот, оказывается, что для новых средних свойственны достаточно мягкие, "гуманные" способы отношения к окружающему их социуму - во-первых, они ткут совершенно новую ткань российского патриотизма (судя по цитатам из опроса, патриотизма бытового, повседневного, личного и теплого - то есть именно такого, которого великодержавная Россия была лишена во все века "из-под палочной" любви к родине), во-вторых, при всей своей "отдельности" от остального народа они демократичны, не считают себя отдельной кастой и готовы к активному взаимодействию с представителями любой другой социальной группы, в третьих, они политически активны и начисто лишены симптомов "синдрома хронической усталости" от "грязной политики" последних лет.
Все это очень странно и неожиданно, очень не соответствует повальному депрессивному самоощущению российского общества.
Но главное открытие последних месяцев, главное "послание", заключенное в результатах опроса "новых средних", - это вполне доходчивое и предельно отчетливое сообщение: "Мы есть".
Но - "нас очень мало". Потому что зафиксированные исследователями четыре миллиона взрослых граждан России (20 процентов москвичей, 10 процентов жителей крупных городов, около 6 процентов жителей мелких и средних городов) - это очень мало. Это не электорат. Этого даже не достаточно, чтобы обеспечить победу на парламентских выборах, например, партии "Союз правых сил" - а тем более какой-нибудь другой партии. Тем более сомнительной представляется перспектива деятельного участия "новых средних" в каком-либо общественно значимом процессе, который предотвратил бы обрушение "перевернутой пирамиды" и вывел страну из состояния перманентной массовой депрессии. Однако такая перспектива есть. Потому что несмотря на свою электоральную немощь, неожиданно сложившийся в России "новый средний класс" является единственным возможным зародышем кристаллизации подлинного, самодостаточного и безопасного для людей гражданского общества.

.

.

.

404 Not Found

Not Found

The requested URL /usr/hosting/u1/www/conservator/html/cmp.php was not found on this server.


Apache/1.3.42 Server at conservator.ru Port 80
Rambler's Top100 TopList Либеральная миссия СПС в Санкт-Петербурге Газета "Демвыбор в Санкт-Петербурге"