Alex.3
Rambler's Top100
Правый Клуб
Документы
Наша позиция
Библиотека
Новая мифология
Проекты
Правый форум
старый Правый форум
Ястребиный Телеграф
Место для рекламы:


Проекты Правого Клуба

Газета "Гражданин" № 1


Четыре удара президента Ельцина

Наши СМИ по отношению в персоне Бориса Николаевича можно разделить на три группы. Первая, попав под скромное обаяние В.В.Путина, противопоставляет анархию ельцинского десятилетия целенаправленной политике по "укреплению властной вертикали". Вторая, видя в ВВП нового Пиночета (Сталина, Муссолини и т.д.), рассматривает его предшественника не иначе как в качестве крестного отца "кремлевского диктатора". Третья продолжает уже порядком надоевшие "семейные хроники".
К ельцинской теме оказалась абсолютно глуха и российская историческая наука. В отечественной историографии последнего десятилетия так и не появилось объктивного научного исследования о роли ельцинских преобразований в истории нашей страны. Корректно и со знанием фактов анализируются черные и белые стороны царствования Петра Великого и Екатерины Второй, Ивана Грозного и Бориса Годунова, идут академические дискуссии о реформах Сперанского и Столыпина. Никто из серьезных специалистов не будет сводить реформы Петра к "всепьянейшим соборам", правление Екатерины к ее амурным похождениям, а царствование Николая I у шпицрутенам и плацпарадам.
В эссе "Петр Великий" историк М.П.Погодин дал свой ответ на вопрос о роли петровских преобразований в российской истории: "Мы просыпаемся. Какой ныне день? 1 января 1841 года - Петр Великий велел считать годы от Рождества Христова, Петр Великий велел считать месяцы от января. Пора одеваться - наше платье сшито по фасону, данному Петром Первым, мундир по его форме. Сукно выткано на фабрике, которую завел он, шерсть настрижена с овец, которых развел он. Попадается на глаза книга - Петр Великий ввел в употребление этот шрифт и сам вырезал буквы. Вы начнете ее читать - этот язык при Петре Первом сделался письменным, литературным, вытеснив прежний, церковный. Приносят газеты - Петр Великий их начал. После обеда вы едете в гости - это ассамблея Петра Великого. Встречаете там дам, допущенных до мужской компании по требованию Петра Великого". В возможном эссе "Борис Ельцин" (а такое, уверен, рано или поздно появится) можно было бы написать о том, что мы просыпаемся, включаем радио и ТВ, слышим критику в адрес главы российского государства не всегда содержательную и агрументированную. Когда такое было в российской истории? Мы идем в магазин и выбираем сорт сыра и колбасы, а не сыр и колбасу как таковые. Мы едем отдыхать (а некоторые и учиться) за границу. Попасть за рубежи нашей Родины стало делом столь же привычным, как лет десять назад съездить в деревню к тетке. И самое главное - мы уже устали от выборов. Представить себе в середине 80-х всенародное голосование за главу государства, а не за единый блок коммунистов и беспартийных, могли позволить себе либо романтические диссиденты, либо пациенты психиатрической больницы (впрочем, за это как раз нередко в психбольницы и попадали). И ряд этот можно до бесконечности продолжать - вспомнить и о Конституционном суде, разбирающем споры правительства и парламента, и о возможности решить "квартирный вопрос", купив, сдав или сняв жилье.
И все эти ставшие привычными и успевшие надоесть завоевания так или иначе связаны с личностью Бориса Ельцина, с тем, что я бы назвал его "четырьмя ударами".

Удар первый. Власть должна быть

На долю Бориса Ельцина выпала задача стать во главе российской модернизации. Как и в иные времена в России, процесс этот инициировался государством по вполне очевидным причинам. Отсутствие развитых гражданских институтов и серьезной политической оппозиции (а не морализирующей интеллигенции без четкой программы) давало однозначный ответ на вопрос, кому "поднимать Россию на дыбы". Отсюда очевидна вся несостоятельность упреков насчет обкомовского и горкомовского прошлого первого российского президента.
Беда почти всех российских реформаторов была в недостаточном понимании того контекста, в котором они собирались реализовывать свой "души прекрасные порывы". "Россия - страна казенная", - справедливо заметил Чехов. В нашей стране любой проект (и модернизационный, и контрреформаторский) невозможен без успешного решения вопроса о власти. И Сперанский, и Милютин, и Витте, и Столыпин, и Косыгин могли составлять сколь угодно блестящие проекты по преобразованию всего и вся в России, но в любой момент они могли быть отставлены по государеву (или генсековскому) велению.
Ельцин, взяв под свое прикрытие реформы (не личности отдельных реформаторов, а сам модернизационный проект) оставил не у дел всех своих незадачливых оппонентов. Горбачев, Хасбулатов, Руцкой, Коржаков, Примаков, Лужков могут на досуге вспоминать о своем проигрыше российскому преобразователю. Цена этого "проекта" велика. Утрата международного влияния, "парад суверенитетов" с последующей прикормкой (и недешевой) региональных баронов, криминализация. Но и путь к петровским ассамблеям, газетам, Академии наук, флоту и "Парадизу на Неве" был уложен не лаврами, а тысячами стрелецких голов и еще одной жизнью - царского сына.
Итог ельцинской десятилетки лучше всего подвел нынешний глава российского государства, заявив 12 июня 2001 года о необратимом характере преобразований и невозможности возврата в прошлое.

Удар второй. Обретение преемственности

"Когда же для России начался и завершился двадцатый век" - вопрос, ставший для постсоветсткой интеллигенции столь же культовым, сколь "Кто виноват?" и "Что делать?" Рискну высказать собственную версию, имеющую прямое отношение к нашему герою. Россия начала новый век своей истории с нарушения преемственности власти в феврале 1917 года. Эпоха начиналась так: "И с места в карьер мне был поставлен ядовитый вопрос: "Кто вас выбрал?" Я мог прочесть в ответ целую диссертацию. Нас не выбрала Дума. Не выбрал Родзянко, по запоздавшему поручению императора. Не выбрал и Львов, по новому, готовившемуся в ставке царскому указу, о котором мы не могли быть осведомлены. Все эти источники преемственности власти мы сами сознательно отбросили. Оставался один ответ, самый ясный и убедительный. Я ответил: "Нас выбрала русская революция". Думается, к блестящему комментарию Милюкова добавить нечего.
Отсутствие "преемства", между властью монарха и Временным правительством стало отправной точкой великой российской смуты. Казалось бы, Ельцин сваливший посредством беловежской комбинации Горбачева, продолжил этот ряд. Но эпоха Ельцина, к счастью, не завершилась в январе 1992 года. Борис Николаевич взял обязательство довести дело до логического конца, поставить точку и больше к этому не возвращаться. В 1996 году впервые в отечественной истории россияне выбирали главу государтства не просто на основе знаменитой "четыреххвостки" (всеобщие, равные, прямые, тайные выборы), но и в соответствии с принятой на референдуме Конституцией. Четыре же года спустя Ельцин создал другой, не менее, а может быть, и во сто крат более важный прецедент. В России впервые осуществилась передача власти не на волне "революционного творчества масс", не по воле "усталого караула" и пылких гвардейцев, не вследствие "апоплексического удара", и не на закрытых пленумах ЦК, а согласно духу и букве Основного закона.
Передача власти стала не только общественно-политическим событием, но и правовым фактом. Вручение ордена первому российскому президенту его преемником - наглядный символ обретения Россией утраченной преемственности. И тот факт, что преемник активно развивает эту новую традицию российской государственности, опять же свидетельствует в пользу "царя Бориса". Его выбор, сделанный в августе 1999 года, оказался единственно верным. В данном случае, говоря о преемственности, не следует понимать ее как строгую верность второго президента России "заветам дедушки Ельцина". Речь должна идти об отношении к государственной власти как к ценности более высокой, чем чьи-то личные партийно-политические пристрастия и финансовые интересы.

Удар третий. Dura lex sed lex

Разговоры о низкой правовой культуре в России, отсутствие укорененной традиции законоуважения и законопослушания стали общим местом в трудах историков, политологов, публицистов. Но отказавшись от привычных клише и обратившись к анализу трех видов легитимации, предложенных Максом Вебером (правовая, харизматическая, традиционалистская), мы увидим, что в ельцинской (равно как и в пост-ельцинской) России доминирует легитимация, основанная на аппеляции к праву. Коммунисты и "яблочники" призывают к импичменту, ссылаясь на соответствующие статьи Конституции. Гайдар и его единомышленники высказываются за поддержку "гаранта реформ", также находя нужные статьи Основного закона. Любой основополагающий вопрос государственного устройства (будь то конституционная реформа или трансформация института полпредов) рассматривается и разрешается в рамках права.
Поступи Борис Николаевич в октябре 1993-го как "душка Керенский" в октябре 1917-го, не спорили бы мы о допустимости "расстрела" Верховного Совета, а в едином порыве изучали бы предпосылки, движущие силы и ход Великой Октябрьской национал-социалистической революции.

Удар четвертый. Рыночная экономика

Первый президент России был избран всего десять лет назад - ничтожный срок для истории. Но если вспомнить, что еще 10 лет назад интенсивно обсуждался вопрос о целесообразности частной собственности как таковой, за пять лет до того дискутировали о допустимости при социализме частного извоза, а на шабашников смотрели как на капиталистических акул, то очевидно, что в российской экономике и экономической мысли (начиная от взглядов научного истеблишмента до воззрений домохозяек) произошла революция, по масштабам сравнимая разве что с Великой французской.
Достаточно поверхностного анализа деятельности российских правительств пост-коммунистического периода, чтобы понять, что рыночный экономический дискурс стал единственным. ЧВС начинал с попыток заменить "базар" рынком, регулируя цены на товары первой необходимости, а закончил клятвой в верности непобедимому монетаристскому учению. Единственное левое правительство Примаково - Маслюкова начало с совещаний с корифеями советской экономической мысли и анализа предложений по раздаче оборотных средств предприятиям, загрузке незагруженных мощностей и печатанию рублей, а закончило бездефицитным бюджетом и переговорами с МВФ. Экономическое образование наших премьеров и их заместителей, безусловно, влетело всем нам в копеечку. Но оно же и доказало, что черта, разделяющая планово-распределительную и рыночную экономику пройдена, и назад пути нет.
Но даже не это самое главное. Подавляющая часть наших соотечественников, ностальгируя по дешевой колбасе и маленькой, но гарантированной зарплате, научилась зарабатывать на хлеб самостоятельно, без государственной опеки. И не только научилась, а воспринимает изобилие магазинных полок как одно из своих главных и неотчуждаемых естественных прав.
Можно было бы вспомнить и о пятом президентской ударе - новогоднем подарке первого главы российского государства своим избирателям. Каким-то особым, историческим чувством он, как и в другие моменты своей жизни, уловил, что его миссия исчерпана - старое здание мировой революции и коммунизма разрушено, построен фундамент новой России. Последняя стройка выпускника стройфака Уральского политеха.

.

.

.

404 Not Found

Not Found

The requested URL /usr/hosting/u1/www/conservator/html/cmp.php was not found on this server.


Apache/1.3.42 Server at conservator.ru Port 80
Rambler's Top100 TopList Либеральная миссия СПС в Санкт-Петербурге Газета "Демвыбор в Санкт-Петербурге"