Alex.3
Rambler's Top100
Правый Клуб
Документы
Наша позиция
Библиотека
Новая мифология
Проекты
Правый форум
старый Правый форум
Ястребиный Телеграф
Место для рекламы:


Проекты Правого Клуба

Газета "Гражданин" № 1


Чечня

Война как мир и мир как война

В 1991 году августовские пикеты и митинги в Грозном, залихватские зикры молодых джигитов и почтенных стариков вряд ли ассоциировались у кого-то с рождением на одной из частей российской территории криминально-этнократического квазигосударственного образования. Тогда, десять лет назад, манифестации в столице Чечено-Ингушской АССР вполне укладывались в революционную эстетику борьбы с отжившей свой век партноменклатурой. Даже поход разъяренной толпы на здание Верховного Совета автономии, сопровождаемый разного рода эксцессами и свержением "партократа" Доку Завгаева (занимавшего до августа 1991 года пост первого секретаря тамошнего обкома КПСС) не виделся чем-то из ряда вон выходящим. Еще бы, ведь Завгаев поддержал ГКЧП. А какой разговор может быть с путчистом? Ясное дело - по законам революционного времени. Кто противостоял бывшему первому? Молодой напористый генерал Джохар Дудаев (генерал-чеченец -едва ли не единственный случай в истории Российской и Советской империй), служивший в Эстонии и зарекомендовавший себя в перестроечные годы едва ли не как диссидент. Вокруг генерала- соратники из ОКЧН (Объединенный Конгресс Чеченского народа). Все как на подбор выступают с антикоммунистическими и антиноменклатурными лозунгами.
Дальше - больше. Как говорил классик, "процесс пошел". И вот уже на митингах в Грозном вместе с танцующими джигитами все чаще и чаще появляются лозунги "Русские -в Рязань, ингуши - в Назрань, армяне - в Ереван". Медленно, но верно русские (как и представители других этнических общностей -армяне, греки, евреи) начинают распродавать свою недвижимость и убираться подобру-по-здорову, кто в Рязань, а кто в другие места необъятной России. Массами все больше овладевает идея принять самое деятельное участие в "параде суверенитетов" и добиться независимости для Чечни. Не важно, что эту независимость большая часть понимала как самостоятельное государственное существование, оплаченное из Москвы.
Впереди будут "свободные выборы" под дулом автомата первого президента "независимой Чеченской республики - Ичкерия", сопровождающиеся праздничными салютами вооружившегося населения и казнями врагов ичкерийской свободы (не говоря уже о составлении списков таковых). Свобода по-грозненски оказалась вовсе не такой, какой виделась сначала.
События в Чечне в августе-ноябре 1991 кардинальным образом изменили перестроечные представления о свободе, демократии, законности, праве на самоопределение и применение силы, государственной целостности и ее защите. Чеченский кризис разрушил "комунистическо-антикоммунистический" дискурс, в рамках которого единственными угрозами свободе, демократии, либеральным ценностям рассматривалось коммунистическое государство, а шире говоря государство как таковое. Может ли правовое демократическое государство, рожденное в борьбе с имперским тоталитарным наследием покушаться на чью-то свободу и если да, то как это сделать адекватно и где степень этой адекватности? Где линия, которая отделяет коммунизм и советскую власть от интересов собственно государства и где защита этих интересов является одновременно защитой интересов собственных граждан, их прав и свобод? Подобные вопросы вставали при разрешении "чеченского вопроса" один за другим.
В поисках ответов на него российская власть использовала в разные периоды разные способы - от невмешательства и признания независимости Чечни de facto (после Хасавюртовской капитуляции российское руководство признало статус Чечни вопросом будущих переговоров) до военного вмешательства. В борениях между миротворчеством и силовым вариантом разрешения чеченской проблемы победила в конечном итоге "ястребиная" точка зрения. Соответствует ли это провозглашенному курсу новой России на построение правового демократического государства? Если понимать под демократией "кабаковщину", то действительно, любая попытка реализации "силового сценария" в отношении Чечни выглядит антидемократичной и античеловечной. Если же считать демократией строгое следование законам государства, а не "законам гор", то военная операция по сохранению государственной целостности России и подавлению террористического очага оправдана. Требования "прекратить войну" в "мятежной республике" являются антилиберальными и антидемократическими по своей сути, так как прекращение силовой операции означает укоренение традиционалистской политико-правовой культуры, которую невозможно тихо и спокойно переждать и изжить правозащитными увещеваниями. Этика кровной мести по определению не может найти консенсус с этикой уступок и взаимных компромиссов.
История неоднократно доказывала невозможность формирования либеральных и демократических ценностей в Северо-Кавказском регионе исключительно мирным путем. В моменты ослабления российского Левиафана (например, в 1917-1920 годах) на Кавказе процесс обретения свободы всегда проходил в условиях традиционалистского взрыва, не оставлявшего шанса для скорейшего торжества свободы. Блестящую иллюстрацию складывания кавказского "особого пути" дает информация сводки политканцелярии штаба Главнокомандующего Вооруженными силами Юга России в годы гражданской войны А. И. Деникина: "Родственные связи и боязнь кровной мести, по обычаям строго соблюдаемым туземцами, делают дагестанца плохим администратором, связывая его по рукам и ногам. Вследствие этого масса уголовных преступлений остаются нераскрытыми. Среди самих туземцев раздаются голоса, что пока административная власть будет принадлежать им, трудно ожидать порядка и правильной жизни в крае. По их мнению, необходимо, чтобы административные должности замещались русскими". Если не знать, что цитируемый текст датируется 1919 годом, практически каждое приведенное выше слово в большей или меньшей степени применимо к характеристике этнополитической ситуации в любой из республик Северного Кавказа.
Речь идет вовсе не о тотальной русификации и возрождении на Кавказе имперских порядков. Очевидно другое. Общество и государство, претендующие на создание гражданского правового порядка, не могут себе позволить такой роскоши, как "культ этничности", диктат "голоса крови" в общественно-политической жизни. Реализация либерального принципа равенства всех перед законом предполагает подчинение Конституции и российскому (шире говоря - государственному) законодательству, а не тотальную зависимость чиновников, депутатов, руководителей местного самоуправления от родства и кумовства. Укоренение кровнородственной политической культуры ослабляет не только государство, но и в не меньшей степени либеральные принципы. Противники же чеченской войны, считающие этатизм главной опасностью для свободы в России, явно недооценили традиционалистскую угрозу защищаемым ими ценностям, не учли тот факт, что институционально сильное государство (не важно под каким флагом выступающее), подавляющее традиционалистские политико-правовые представления, выполняло и выполняет сейчас объективно либеральную роль, даже не подозревая об этом.
Государство, выстраивая политические структуры в Чечне, выравнивает их перед российским законом, что является важнейшей предпосылкой для зарождения ростков не кровнородственного, локального, а общегосударственного сознания. В конце концов, либерализм и демократическое сознание возникают не на основе тейпов и кланов, кровной мести и семейной вражды, а в недрах государства. Без государства (не как "большого брата", а как "великой китайской стены" против анархии и хаоса) любая свобода оборачивается против самой себя.
Чеченский вызов новой России со всей очевидностью продемонстрировал, что ведение войны не до победного конца, скороспелый мир никак не способствуют замирению мятежной республики. Парадоксально, но факт: мир в Чечне не приносит реального мира. Анализируя чеченский кризис, политологи высказывают мысль о его циклическом характере, чередовании мирной и военной фаз. Конструкции "первая" и "вторая чеченская война" кочуют из одного текста в другой, не подвергаясь критическому осмыслению. Следуя подобной логике, мы должны рассматривать довоенный (1991-1994 гг.) и межвоенный (1996-1999 гг.) периоды как периоды мира в мятежной республике. Между тем даже поверхностный анализ реальных событий тех лет показывает, что подобная оценка, мягко говоря, не выдерживает критики.
Два мирных периода в Чечне - это складывание криминально-этнократического режима на территории одного из субъектов Российской Федерации, массовые ограбления и убийства, прекращение вследствие разбойных нападений регулярного железнодорожного сообщения, вытеснение нечеченского населения. По данным последней Всесоюзной переписи 1989 года в Чечено-Ингушской АССР проживало 294 тыс. русских. Число же русских беженцев из "мятежной республики" определяется в 220 тыс. человек. И пик исхода русского населения приходится на первые годы ичкерийского революционного эксперимента, то есть на "годы мира". Этнической дискриминации подверглись не только русские. Исход ногайского населения из Шелковского района прекрасная иллюстрация реализации "мирного сценария" по-ичкерийски.
В 1995 году наши "общечеловеки" находили немало аргументов для если не оправдания, то понимания мотивов рейда Шамиля Басаева на Буденновск. Он-де мстил за гибель одиннадцати родственников. А сам рейд - ответ на бомбежки Грозного, Самашек и других населенных пунктов непокорной республики. Только авторы тех песен забывали вставить куплеты о том, что легендарный Шамиль в 1991- 1994 ("мирные годы"!) захватывал в Минводах пассажирский самолет, зверствовал в Абхазии, брал в Кабарде в заложники пассажиров автобуса. И делал он все это тогда, когда никакие российские пули не свистели в Грозном и Самашках, бомбы не рвались, а родственники были в добром здравии.
Зато в соседних с "мятежной республикой" территориях "годы мира" совпали (во многом благодаря стараниям близких и далеких "родственников" покорителя Буденновска) с резким всплеском криминальной напряженности (убийства и похищения людей, угон скота, техники и пр.). По сути дела, геополитическая ситуация в сопредельных с Чечней регионах вернулась к началу XIX в. Те же набеги абреков, только с мобильными телефонами.
В "мирные годы" получила развитие "чеченская колонизация", процесс, так и не ставший предметом серьезного политологического анализа. Запустевшие в результате набегов новых абреков ставропольские земли (в наибольшей степени Курской район) стали заселяться чеченскими колонистами, которые, естественно, получали карт-бланш от своих вооруженных соплеменников. "Мирные годы" не прошли и без вооруженного противостояния ичкерийских революционеров и частей российской армии. В 1997-1999 годах российская 136-я бригада в Буйнакске неоднократно становилась объектом нападений со стороны боевиков. Местные специалисты тут же отметили любопытное совпадение - набеги на воинскую часть происходили одновременно с выпусками диверсионных школ Хаттаба (своего рода практические занятия или экзамены для выпускников).
Отдельного разговора заслуживает второе издание рабовладельчества в мятежной республике. Число рабов в независимой Ичкерии не поддается (хочется верить, пока не поддается) точному определению. Между тем, социально-экономическая эффективность рабства была продемонстрирована как раз в мирные годы. В 1996-1999 годах руками рабов возводилась стратегически важная для мятежной республики дорога в Грузию.
Экспорт ичкерийской революции в Дагестан в августе-сентябре 1999-го и российский ответ открыли новый военный период чеченского кризиса. Говорить о том, что силовая акция принесла жителям Чечни и сопредельных территорий избавление от крайностей мирной жизни, было бы неверно. Тем не менее очевидно, что теракты и гибель военнослужащих и мирных жителей не есть особенности исключительно второй чеченской кампании. Подобные эксцессы характерны для любой войны (силовой операции). Факты же свидетельствуют, что после сентября 1999-го улучшилась криминальная обстановка в соседних с Чечней Дагестане и Ставрополье, уменьшились набеги новых абреков и случаи похищения людей. Постепенно происходит инкорпорирование пророссийски настроенной чеченской элиты в состав российской, а всей республики - в состав РФ.
Таким образом, понятия "война" и "мир" применительно к ситуации в Чечне требуют серьезных дополнений и уточнений. Говорить об этих категориях как об отвлеченных идеальных типах невозможно. Необходимо четко определить, о каком мире и какой войне идет речь. Слова "мир" и "война" на Кавказе требуют эпитетов. Очевидно, что для России и ее граждан (независимо от этнической и религиозной принадлежности) "ичкерийский мир" во сто крат хуже " российской войны", которая завершится миром, но уже на российских условиях.
История не раз доказывала, что война до победного конца способна дать мощный импульс стабильности и поступательному развитию, разрешить или временно снять проблемы "проблемных" регионов. Без войны до победного конца против Крымского ханства в конце XVIII века. Россия так бы и платила "поминки" хану и с крайним напряжением сил отражала бы набеги татарской конницы (последний был в 1769 году!). Включение же Крыма в состав империи положило конец перманентному южному фронту на границах империи, способствовало заселению и хозяйственному освоению огромных площадей. "Одесса-мама" и "Ростов-папа", город Чехова - Таганрог и черноморские курорты Крыма - следствие войны, доведенной до победного конца екатерининскими орлами.
Та же "война до победного конца" против наибов Шамиля превратила Кавказ из "гнезда разбойников" (по выражению А. П. Ермолова) в "кавказскую Швейцарию". Именно после капитуляции Шамиля в Гунибе (1859 г.) стала возможной эмансипация рабов в Дагестане (1866-1868 гг.), предпринятая царским правительством. Известный в том же Дагестане мыслитель Магомед Хандиев таким образом оценил утверждение Российской империи в горах Кавказа: "Если в прежние годы многие из нас находили возможным грабить соседей, то теперь наоборот, мы осознали, что это ремесло сделалось уже невозможным, и большинство из нас свыкается с этим убеждением. Не думаю, чтобы в настоящее время, по крайней мере, у нас в Дагестане, случаи грабежа повторялись чаще, чем, например, в Московской губернии. Мы, горцы Дагестана, в большинстве своем не питаем никакой ненависти к русским за то, что они отняли у нас возможность грабить и убивать. В другом они нас не притеснили. Чего мы не вытерпели при Шамиле! Мы меньше потеряли от русской картечи, чем от хищничества мюридов! Настоящее время нам представляется в виде пробуждения от страшного сна, в виде излечения от тяжкой болезни".
Как ни трудно это признать, но среди наиболее эффективных лекарств от грабежей и "хищничества" и во времена имама Шамиля и князя Барятинского, и во времена Шамиля Басаева и генерала Трошева были российские штыки и орудия. Успешные военные операции, проводимые Россией, всегда давали основу для стабильности и поступательного развития в регионе. Только за пять лет (1905-1910 гг.) число учащихся начальной школы на Кавказе возросло на 35,6 %. Именно после "успокоения" Кавказа в регионе появилось женское образование, были созданы грамматики для бесписьменных народов, стало развиваться здравоохранение. Было бы неверно изображать жизнь кавказских народов под имперской дланью как "золотой век". И попытки русификации, и эмиграция представителей кавказских народов в Турцию ("махаджирство") стали оборотной медалью имперской политики. Однако желающим рассматривать курс России (и императорской, и постсоветской) как политику жандарма следовало бы обратиться к актуальным и сегодня словам наместника Кавказа графа И. И. Воронцова-Дашкова: "Общественная жизнь [на Кавказе] имеет своеобразные черты и не может не создавать совершенно особых задач по управлению, отличающихся от общих норм управления Империею. Эти местные особенности жизни нельзя игнорировать, насильно подгоняя их под общеимперские рамки, но необходимо их использовать, организуя в направлении, отвечающем целям единства государства".
И в начале прошлого, и в начале нынешнего столетия у России есть два пути для выхода из "кавказского тупика" - вести "войну до победного конца" за торжество своих (и не только своих, но и общецивилизационных, а потому и кавказских) экономических, политических, культурных интересов, либо соглашаться на мир, сопровождающийся лихими налетами абреков, кровной местью и захватом заложников. Но где гарантия, что за подобным "миром" не последуют другие войны, куда более дорогостоящие и разрушительные, чем нынешняя?

.

.

.

404 Not Found

Not Found

The requested URL /usr/hosting/u1/www/conservator/html/cmp.php was not found on this server.


Apache/1.3.42 Server at conservator.ru Port 80
Rambler's Top100 TopList Либеральная миссия СПС в Санкт-Петербурге Газета "Демвыбор в Санкт-Петербурге"