[an error occurred while processing the directive]

Бархатная десуверенизация


      Эксперт №46 6.12.04
      Запредельно паточный тон, в котором прогрессивная общественность России пишет об украинской смуте, сильно контрастирует не только с мнениями русских государственников или просто даже людей умеренных, которые видят в революции вовсе не просветленные лица, а выпученные стеклянные глаза и бессмысленные патефонные речи. С тупыми империалистами все ясно, с тупыми обывателями — тоже. «Им, гагарам, недоступны» etc. Но контраст наблюдается и с речами самих революционеров, которые по поводу и без повода употребляют совсем не паточные слова «армия» и «мобилизация». Равно как и со словами западных друзей Украины, лексикон которых ближе к «Вот оно — солнце Аустерлица!». Когда «Вашингтон пост» пишет: «Украинский кризис может быть последней решающей битвой между Россией и Западом» — никто за язык не тянул, а «Уолл-стрит джорнэл» с гордостью напоминает: «В феврале прошлого года (то есть еще 2003-го. — М. С.) с этих страниц звучали призывы к 'каштановой революции' на Украине. Мы высказали предположение, что намеченные на текущий год президентские выборы являются великолепной возможностью для решительного прорыва народной демократии», — такие откровенные признания в том, что речь идет о важной и весьма заранее спланированной кампании, выставляют наших оранжистов в качестве людей, способных к умилению, но отнюдь не к размышлению. Тем более — к не во всем приятному.
      Опять же массовое революционное действие — это не только паточные речи сторонних наблюдателей, но и организованное движение живой силы и материальных средств. Война — это войска, обозы, амуниция. Революция — тоже. Средства ведения революции, развернутые еще в день выборов, невозможно было подготовить за несколько часов — подобно тому, как невозможно за сутки развернуть на неприятельской границе несколько армий полного состава. Для этого необходимо время, необходимы арсеналы и цейхгаузы и необходим приказ о мобилизации. Но когда приказ отдан, остановить дальнейшее уже нереально. Как указывает военная наука, начало мобилизации — это фактическое объявление войны. Когда машина развернулась и пришла в неостановимое движение, споры о том, обстреливала ли финская артиллерия дер. Майнила, захватывали ли поляки радиостанцию в г. Глейвиц, уже ничего не решают. Causa belli уже есть, решение принято, и тогда casus belli находится сам собой. Соответственно при отмобилизованном революционном войске и при том, что В. А. Ющенко заранее был объявлен единственно возможным победителем, что бы изменила кристально честная победа В. Ф. Януковича? — всеобщую мобилизацию остановить невозможно. Это не к тому, что надо мухлевать, а к тому, что не надо игнорировать особенности планирования операций.
      Самое странное, что люди с оранжевыми мозгами зачем-то стыдятся признать предрешенность революционного действия — вне зависимости от того, как бы вела себя на выборах злочiнна влада. Ведь бархатные революции последних лет — это не какие-то темные деяния рыцарей плаща и кинжала (то есть, может, и деяния, и темные — но не в этом суть), а совершенно объективный и давно идущий процесс десуверенизации национальных государств, смысл которого в том, что выбор правительства должен быть конфирмован внешней инстанцией по принципу «вы можете купить «Форд» любого цвета при условии, что он будет черным» — что-то вроде региональной реформы В. В. Путина, но, конечно, неизмеримо более прекрасной.
      Процесс пошел еще в начале 40-х годов XX века, когда лидеры стран антигитлеровской коалиции договорились об учреждении ООН, которую они так и называли международным полицейским, следящим за тем, чтобы никакая страна не могла развязать новую мировую войну. Опыт Германии, которой за четверть века это удалось сделать дважды, склонял к урезанию суверенного права войны и мира в пользу внешних инстанций. Суверенных прав на ведение внутренней политики тогда не касались в силу той простой причины, что ограничивать т. Сталина по части подавления гражданских прав было нереально, да и у прочих держав, если судить их по нынешним меркам, рыльце тоже было отчасти в пушку. С общим смягчением нравов идея десуверенизации внутренней политики в части гражданских прав стала более распространенной — см. тезис о том, что права человека не являются внутренним делом государства. Но тогда неизбежен был и следующий шаг: не только гражданские, но и политические права не могут быть внутренним делом. Принцип внешней цензуры на внутренние вопросы властного устройства легко обосновывался принципом широкой профилактики, согласно которому надо спасать народы и государства не только от настоящего, но и от будущего. "Сегодня, прикрываясь суверенитетом, вы формируете власть недолжным образом, завтра эта ваша власть начнет подавлять простейшие гражданские права, а послезавтра развяжет агрессивную войну, ergo, внутренний суверенитет должен быть у вас отобран уже сегодня". Человек, знающий, что требования демократического западного сообщества суть чистейшее благо, — что он может возразить против того, чтобы отныне государства, в данном отношении подозрительные, предоставляли своих властителей на верховное утверждение, а в случае упорства их воля сокрушалась бархатным образом? Не маскировать это надо умильным пением про то, как «падет произвол, и восстанет народ, великий, могучий, свободный», но открыто приветствовать — тем более что, как говорил в таких случаях великий император, «ваша независимость ведь и так была всего лишь воображаемой».
      Все бы логично, но беда в том, что весь идейный язык бархатных революций — «демократия, свободный выбор, суверенный народ etc.» — неразрывно связан с понятием национального суверенитета, носителем которого этот самый суверенный народ и является. Если признать, что суверенитета больше нет, а есть бархатные мероприятия некоторого благодетельного инкогнито, тогда и вся риторика оказывается несообразной. Поэтому и приходится на стилистическом уровне буквально воспроизводить умильные репортажи 1939-1940 годов о радостно-добровольном вхождении в братскую семью советских (resp.: европейских) республик — на поучительное чтение задумчивым внукам. [an error occurred while processing the directive]