[an error occurred while processing the directive]

Отчего депутаты такие бессмысленные


      Известия № 23.11.04
      Интервью, данное президентом РФ представителям трех ведущих телеканалов, являлось событием экстраординарным. До сих пор В.В. Путин твердо следовал той мудрости властвования, что «не должен царский глас на воздухе теряться по-пустому». Расписание президентских интервью и выступлений подчинялось жесткому протоколу, и отступления от него вызывались лишь обстоятельствами чрезвычайными. Реализация президентских инициатив от 13 сентября — что и было предметом беседы — идет более или менее по плану, центральные и региональные законодатели пусть скрепя сердце, но исправно вотируют путинские новеллы, внятного ропота в обществе не наблюдается. Неясно, где та серьезная угроза госреформе, которая заставляла бы столь нарочито ломать протокол — что для оппонентов, жадно ищущих в путинской позиции любые признаки слабины или неуверенности, является нечаянным радостным подарком.
      Единственное приходящее в голову объяснение — Кремль недоволен тем, что к его инициативам относятся лояльно, но при этом без какой бы то ни было гражданственности — «Наше дело телячье». Каковое недовольство скорее всего свидетельствует об искреннем желании добра. Если бы, как уверяет непримиримая оппозиция, все сводилось к одним тираническим устремлениям, телячье отношение к таковым власти было бы только выгодно. Если же власть в самом деле стремится построить нечто светлое, чистое и при этом еще и работающее, тогда, конечно, от безразличия лукавых рабов мало проку. Желание наконец-то зажечь сердца сограждан понятно, однако и жар убеждения, и авторитет первого лица суть факторы весьма важные, но все же дополнительные, а необходимым и первичным все-таки является исходный смысл преобразований. Если он остается непонятен, самые пылкие убеждения пропадут втуне.
      Смысл же, к несчастью, по-прежнему буксует. Доводы в защиту чисто пропорциональной системы отличаются логическими зияниями. Из безусловно правильной посылки — «Нужно, чтобы все, кто хочет заниматься политической деятельностью в стране, делали это не как-то закулисно (...), а проводили бы ее через легальные политические объединения, через политические партии» — делается заключение: «Чтобы все, кто хочет заниматься политикой, избирались по партийным спискам». Каким образом из пожелания открытости и прозрачности политической деятельности выводится объявление чисто пропорциональной системы единственно возможной, понять трудно. Следует ли из этого, что в Англии и США с их сугубой мажоритарностью ни о какой легальности и прозрачности политиков говорить невозможно? То же зияние и в другом доводе — депутат- одномандатник «ничего не может решить в одиночку» и, «для того чтобы провести ту или иную идею, должен обязательно примкнуть в парламенте к какой-то политической или партийной группе». Ergo, «пускай сразу скажет, к какой политической группе и к какой партии он примкнет до того, как его изберут». Вообще-то о политической принадлежности кандидата граждане могут спросить на предвыборном собрании, и для такого вопроса не обязательно ломать всю избирательную систему об колено. Но главное — это непонимание разницы между одномандатниками и независимыми (политически неопределившимися) депутатами. При том что в британской Палате общин все одномандатники, много ли там независимых?
      Можно, конечно, возразить, что ссылками на англосаксонские обычаи все сыты по горло, а нам бы по одежке протягивать ножки — «Что нужно Лондону, то рано для Москвы». Возможно, и так, но ведь и отечественный опыт знает примеры превосходной политической открытости. В 1990 г. на чисто мажоритарных выборах народных депутатов РСФСР кандидаты совершенно явно определялись — кто с коммунистами, кто с «Демократической Россией». В точности по сегодняшним заветам президента РФ.
      Причина же того, что в одних случаях люди внятно определяются, а в других случаях их к тому и палкой не принудишь, не имеет прямого отношения к типу избирательной системы, а связана с другим — с объемом полномочий. Не только у Палаты общин, но и у Верховных советов горбачевского призыва этот объем был весьма велик, и в борьбе за публичную власть люди охотно самоопределялись, потому что это помогало в борьбе. Когда власти нет, от самоопределения одна морока, куда лучше на своей частной делянке заниматься аморфным лоббизмом — и никакая реформа избирательной системы тут не поможет. Пустоту можно упаковывать как угодно, но она пустотой и останется — отчего и произнесенная президентом РФ апология новомодной упаковки оказалась недостаточно убедительной. [an error occurred while processing the directive]