[an error occurred while processing the directive]

Tzar, wodka, knut, pogrom. — Михаил Борисович и Николай Гаврилович. — «Что делать — 2» — Кинжал Брута. — Полицейский цинизм. — Фараон и фармазон.


      Известия № 13.11.04
      Обращение думцев к отечественной истории — имеется в виду законопроект об учреждении национального праздника 4 ноября в память об избавлении России от смуты — тут же вызвало радостное возбуждение у друзей России. Одна наша бывшая соотечественница тут же разъяснила в берлинской газете смысл праздника: «Наконец-то народ смог объединиться под кнутом российского царя».
      Эффект предсказуемый, потому что традиция обличения коммунизма и тоталитаризма не столь уж давняя, к тому же при сильно розовом уклоне немалой части западных СМИ обличение коммунизма все время получается каким-то неискренним. Возбуждение же вопроса о 4 ноября возвращает к куда более мощной и плодотворной традиции проклятий русскому царизму, а равно и тысячелетнему русскому рабству. «Все перепуталось, и сладко повторять: Россия, Лета, Лорелея», а повторять: tzar, wodka, knut, pogrom — еще слаще.
      Вдохновившись этой сладостью, специалист по российской истории, профессор Колумбийского университета Р. Уортман через газету «Нью-Йорк Таймс» сообщил, что «Сталин и цари преследуют Ходорковского на скамье подсудимых», поскольку дело «ЮКОСа» напоминает «применение царским режимом судебной системы для клеймения революционеров». Предтечей М. Б. Ходорковского проф. Уортман считает «социального реформатора Николая Чернышевского, который был в 1862 году арестован по подозрению в революционной деятельности после целого ряда эффектных пожаров в Москве».
      Вообще-то эффектные пожары были не в Москве, а в Петербурге (сгорел многофункциональный торговый комплекс Апраксин двор, и шли слухи о поджоге), и к тому же судьбу Н. Г. Чернышевского определили не пожары, но составленная им прокламация «Барским крестьянам от доброжелателей поклон». Кроме того, что доброжелатели изъясняли барским крестьянам всю обманность антинародных реформ, т. е. Манифеста 19 февраля, и, напротив, изображали всю благостность государственного устройства Англии и Франции, где «полковник ли, генерал ли, у них все одно: перед старостою шапку ломит и во всем старосту слушаться должон, а коли чуть в чем провинился генерал (..) перед старостою, али ослушался старосты, староста его, полковника-то аль генерала-то, в острог сажает», они призывали крестьян к практическим мерам — овладевать военным делом, приемами атаки и тактикой рассыпного строя, «а кроме того, ружьями запасайтесь, кто может, да всяким оружием». Навыки же военного дела предполагалось применять по сигналу доброжелателей — «Пришлем такое объявление, что пора, люди русские, доброе дело начинать».
      До сих пор в самых антиходорковских аналитических сливах не сообщалось, что в дополнение к прочим своим грехам Михаил Борисович еще и к топору Россию призывал, но видный славист из Колумбийского университета исправил этот недочет. Желание зараз лягнуть и В. В. Путина и русских царей было столь велико, что безвинного главу «ЮКОСа записали в доброжелатели барских крестьян, готовящиеся подавать сигнал к применению оружия. А поскольку охота поделиться с публикой славистическими знаниями была совсем велика, ученый развивал аналогию далее, значительно заметив, что в тюрьме Н. Г. Чернышевский написал книгу «Что делать?», произведшую на многих неизгладимое впечатление. Вероятно, проф. Уортман предлагал М. Б. Ходорковскому написать «Что делать — 2», где в роли Веры Павловны, открывшей сеть преобразующих Россию швейных мастерских, выступала бы рукводительница сети фондов «Открытой России» И. Е. Ясина, а в качестве особенного человека Рахметова — акционер Л. Б. Невзлин.
      Но если колумбийский профессор рекомендует оппозиции то ли стиль утопического романа, где все друг друга трогательно развивают, то ли язык ростопчинских афиш, которым писались прокламации, то известная свой мужественной борьбой с царизмом журналистка А. С. Политковская избрала стилистику времен французской революции, в своих выступлениях прибегая к терминам «тиран», «приспешники тирана», а равно «борьба с ползучей тиранией». Оно и хорошо, и звучно, но, избрав революционно-романтическую манеру изъясняться, нужно понимать, что в рамках этой манеры слово «тиран» выступает в паре со словом «кинжал» — столь же неразрывно, как водка и селедка.
      Если А. С. Политковская решила исполниться примером Брута или, с учетом гендерного фактора, Шарлотты Корде — к стилистике вопросов нет, если же ее намерения не столь решительны, создается ощущение известной безвкусицы. Что несколько напоминает историю о том, как при гражданине Первом консуле бывший якобинец и террорист, а в описываемую эпоху — министр полиции Жозеф Фуше решил закрыть якобинский клуб, члены которого продолжали заседать и говорить речи в манере А. С. Политковской. Сам Бонапарт высказывал опасения, что при закрытии клуба якобинцы пустят в ход кинжал Брута, но Фуше его успокоил и, как выяснилось, совершенно правильно. Когда министр лично явился в клуб навешивать на двери амбарный замок, ораторы вместо того, чтобы в соответствии со своими же речами дружно броситься с кинжалами на душителя свободы, тихо удалились, что-то невнятно бормоча. Как отмечал историк, «Фуше рассчитал правильно: с мужчинами борются, болтунов усмиряют одним словом».
      В братской же Грузии, говоря словами М. С. Горбачева, «революция продолжается», причем по классическим французским образцам, предполагающим сокрушение материальных символов ancien regime (часто в полном противоречии с прагматикой — как бы пригодилась снесенная Бастилия в 1793 г. в качестве революционной тюрьмы). Новые аджарские власти сокрушили стеклянную пирамиду, установленную А. И. Абашидзе при содействии стройкомплекса г. Москвы, указав, что «пирамида являлась символом фараонского правления Абашидзе и его масонских идей».
      Вообще-то при виде абашидзевой конструкции не возникало той мысли, что все боится времени, а время боится пирамиды в центральном парке г. Батуми — между тем фараоновы символы предполагают именно такое подавляющее величие. Более интересно сообщение о масонских идеях А. И. Абашидзе. До сих пор ему инкриминировали авторитаризм, мафиозность, а равно содержание за казенный счет множества свирепых кобелей (которыми пытался, хотя и неудачно, торговать на аукционе президент М. Н. Саакашвили), но в франк-масонстве его обвиняют впервые. Поскольку связи Ю. М. Лужкова со свободными каменщиками, они же — московские строители, куда более тесные, чем то было у А. И. Абашидзе, страшно и подумать, что возведут в случае чего на главу правительства г. Москвы. [an error occurred while processing the directive]