[an error occurred while processing the directive]

Дебаты мимо кассы


      Эксперт №41 1.11.04
      Известия из Карачаево-Черкесии про президента Батдыева и зятя его Каитова, заманивающего в свой дворец миноритарных акционеров и там их нещадно убивающего, уже вовсю отдают духом Высокого Возрождения. Что-то вроде папы Александра Борджиа и сына его Чезаре. Карачаево-черкесское чинквеченто.
      Действия ренессансных личностей стали обсуждаться в контексте реформы госуправления и привели комментаторов к равно убедительным, но при этом диаметрально противоположным выводам. Одни доходчиво показали, что злодейства президентского зятя как нельзя лучше доказывают необходимость реформы, ибо всенародноизбранность тестя способствовала такой ренессансной раскрепощенности. Другие столь же доходчиво разъясняют, что Батдыев стал президентом по велению Москвы, то есть фактически был назначенцем, во всем равнялся на Москву, усвоил лихие нравы передела собственности — и именно поэтому зять оказался такой белокурой бестией. В результате этих разъяснений вопрос о том, окружение каких начальников хуже — назначенных или всенародно избранных, запутался окончательно. Можно, конечно, ответить, что оба хуже — так мы это и без всякой реформы знали.
      Саму по себе попытку подкрепить свои взгляды на реформу указанием на яркие и выпуклые примеры регионального управления — «Вот злонравия достойные плоды!» — и дать свой рецепт добронравия можно было бы только приветствовать. Но выстраивание логических цепочек между примерами злонравия и взглядами эксперта на проблемы федерализма обыкновенно получается неисправным.
      Сторонники наместничества формально менее грешны, поскольку, за исключением Дагестана, главы всех регионов сегодня избраны всенародно. Тем самым любое региональное безобразие можно отнести на счет избранности начальника. Противникам реформы приходится прибегать к более сложной конструкции, вводя понятие «фактически назначенного». Сложность тут в том, что понятие весьма расплывчато и включает в себя практически все формы согласования кандидатуры с центром — а кто же в какой-то мере не согласовывался? Разве что алтайский сатирик М. С. Евдокимов. Вот он — точно не назначенный. Реальный смысл вводимого понятия совсем другой. Доколе в регионе не происходит чрезвычайных нестроений, о фактической назначенности никто не поминает, но, как только происходит что-то неприятное, по факту случившегося глава региона тут же объявляется назначенным — со всеми клеймящими выводами.
      Данная манера суждения была в полной мере отработана на главе Северной Осетии А. С. Дзасохове, которому после Беслана тут же инкриминировали назначенность, выразившуюся в оттеснении от выборов популярного эмчеэсовца Хетагурова. В том, что выборы в Осетии вряд ли были совсем кристальными, никто и не сомневается, но из этого еще никак не вытекает, что Дзасохов-победитель не имел вообще никакой легитимности. Заметим, что на постсоветском пространстве возвращение первого секретаря — случай совсем не редкий и объясняющийся ностальгией по былой стабильности. Е. С. Строев и Г. М. Ходырев в России, Г. А. Алиев в Азербайджане и бывший первый секретарь КП Армении К. С. Демирчян, триумфально выступивший в 1999 году на выборах в парламент. Столь триумфально, что его пришлось расстрелять — чего с назначенцами не делают. То, что и в случае с Дзасоховым феномен первого секретаря мог иметь место, отвергается с ходу и без каких бы то ни было доказательств — просто потому, что его надо объявить назначенным. Тем более что и вел он себя в дни Беслана не так идеально, как хотелось бы.
      Тут перед нами уже другой пример подтасовки. Слабость, явленную Дзасоховым, никто и не отрицает, но беда в том, что, будь на его месте не то что благодетельный Хетагуров, но даже и сами герои нартского эпоса, дела вряд ли сложились бы сильно лучше. Бесланская акция никак не относится к числу халтурных, против которых слабое начальство — в силу своей полной бездарности — пасует, но с которыми сколь-нибудь сильный и легитимный руководитель легко справляется. Акция планировалась умными и расчетливыми тварями — так, чтобы не оставить никакого выхода любому руководителю, и сила/слабость, назначенность/избранность Дзасохова были уже нерелевантны. Что искусный, что никакой фехтовальщик равно бессильны перед плотным огнем пулеметов.
      У тех же, кто обличает фактически назначенных, — это одна из главных крапленых карт. Слабым назначенцам Дзасохову и Зязикову противопоставляется легитимный Аушев, выведший из школы 27 заложников, — вот что значит настоящий лидер. Правда, показания заложников, свидетельствующих о том, что Аушев беседовал с тварями как власть имеющий, наводят на неприятную мысль: точно ли дело в личной силе Аушева либо же в том, что он был в игре и это давало ему понятные преимущества? Если это не столь уж невероятное предположение справедливо, сравнивать Аушева с Дзасоховым и Зязиковым совсем некорректно, ибо эти-то в игре точно не были.
      Сколь бы ни были дурны деяния тестя и зятя, а равно то ли избранных, то ли назначенных северокавказских лидеров, к способу обретения ими властных полномочий это вряд ли имеет отношение. Что до чистой уголовщины, нет большого различия между избранным Илюмжиновым и назначенным тов. Сааховым — «такую силу имеют в Испании народные обычаи». Что до беспощадных клещей террора, они тоже раздавливают любого (если он, конечно, не является темной лошадкой, непонятно на кого работающей).
      Но самое интересное в суждениях на тему «Вот злонравия достойные плоды!» — в том, что они касаются исключительно Северного Кавказа, то есть всего восьми (считая Калмыкию) субъектов федерации. Примерно как если бы в Италии 60-70-х годов XX века все выводы и оргвыводы делались исключительно в свете событий на Сицилии и в Калабрии, а более развитых Пьемонта, Ломбардии да и самого Рима как бы и не существовало. Между тем хоть сторонникам, хоть противникам реформы куда уместнее было бы применить свои аналитические способности к Москве или иному крупному русскому региону, прикинув сценарии назначения и попытавшись понять, что из этого выйдет. Все-таки из того, что Северный Кавказ — головная боль всей России, еще никак не следует, что Северный Кавказ — это и есть вся Россия. [an error occurred while processing the directive]