[an error occurred while processing the directive]

Слабость письменников в мовознавстве


      Известия № 29.10.04
      Участники манифестации в Москве, организованной Обществом российско-чеченской дружбы, «Комитетом-2008» etc., не только призвали к немедленному прекращению войны в Чечне, т.е. повторной (после Хасавюрта) безоговорочной капитуляции, и гневно осудили В.В. Путина — на антиправительственном митинге это естественно, но и явили российско-чеченскую дружбу во всей ее силе, благоговейно прослушав песню борцов сопротивления про «гордый ичкерийский народ». Последняя деталь, вероятно, была излишней.
      Количество граждан, критически относящихся к политике В.В. Путина, представляет собой реальную величину, и понятно желание привлечь этих граждан на свою сторону. То же можно сказать и о количестве граждан, верящих, что достаточно договориться с благодетельным Масхадовым, чтобы военные и террористические действия враз прекратились, и дело только в глупом упрямстве Кремля. В то же время число граждан, способных с пиететом относиться к гимнам гордого ичкерийского народа, значительно — на порядки — меньше, нежели число оппонентов В.В. Путина и сторонников мира любой ценой, и последних столь откровенное воспевание гордой Ичкерии может только отпугнуть. Агитационные материалы действовавших во время Второй мировой войны противосоветских формирований из числа граждан СССР в части претензий к т. Сталину были во многом справедливы и в принципе могли бы производить чаемый эффект, но все дело портили здравицы в честь гордого ичкерийского народа, т.е. великого фюрера германской нации. Правда, составители тех воззваний были не вполне свободны в своем творчестве. Возможно, они и сами понимали, что тему великого фюрера лучше было бы затушевать, но компетентные инстанции рейха тоже свое дело знали и за орднунгом доглядали. Здесь столь жесткого контроля вроде бы нет, чиновники РСХА на страже не стоят, но результат тот же.
      Но истовое чеченолюбие — хотя бы и явно вредящее политической эффективности — традиция давняя, и сердцу не прикажешь. Более интересна новая традиция. Один из устроителей митинга, сатирик В.А. Шендерович, призывая граждан выйти на площадь, указывал: «Если бы год назад вышли не сотни людей, а тысячи, десятки тысяч, дети Беслана были бы живы. И надо понимать, что невыходом 23-го числа мы голосуем за следующий Беслан». Конечно, такой агитационный прием не во всем убедителен. Цель акций типа беслановской — сломать волю нации, подвергшейся нападению, и навязать ей свою волю. Массовые прочеченские манифестации вполне могли бы склонить тех, кто планирует теракты, к мысли, что чаши весов колеблются, воля нации ослаблена и раздвоена, и в таких условиях новый страшный удар может окончательно превратить Русню в стадо выпрашивающих мира любой ценой. Гайдаровский Институт проблем экономики переходного периода составил на израильском материале доклад с обширной статистикой, из которой следует, что палестинский террор доходил до своих пиков как раз тогда, когда в обществе господствовали умиротворительные настроения, — и наоборот.
      Но В.А. Шендерович — не логик, а сатирик и додумывать свои конструкции не обязан. Удивительнее другое. Объяснив гражданам, что невыходом они голосуют за следующий Беслан, организатор митинга тут же и сам проголосовал за новый Беслан, на митинг не явившись. Вместо того его речь, равно как и речи двух других организаторов — Б.Е. Немцова и И.М. Хакамады, была озвучена в магнитозаписи. До сих пор считалось, что одна из целей массовых митингов — заручиться поддержкой сограждан и обрести мандат на смелое говорение от их имени, для чего личное присутствие политика на мероприятии (тем более если речь идет о его организаторе, в самых пламенных выражениях призывавшем граждан прийти) очень желательно и даже необходимо. Говоря совсем уже грубо, кому это больше надо? Здесь же публике было явлено вполне откровенное отношение к ней как к баранам, которые, конечно же, должны по зову пламенных оппозиционеров исправно ходить на митинги, но на самих пламенных это никаких обязательств не налагает. Зачем нарушать свои планы, разбивать выходной и лично драть глотку — бараны могут прослушать речь вождя и в граммофонной записи. На какие политические успехи можно рассчитывать при таком отношении к баранам — это уже другой вопрос.
      На Украине, где силы прогресса, возглавляемые В.А. Ющенко, куда активнее, нежели в России, революционная борьба уже принесла результаты: граждане массово скупают валюту ("Больше ста долларов в руки не давать!"), а сало удвоилось в цене. Впрочем, в революционные эпохи люди живут не одним курсом гривны и сала — в такие времена расцветает еще и культурная жизнь. Украинские письменники обратились к нации с лингвистическим воззванием «Проти блатняка Януковича, за культурного Ющенка», где говорится: «Український (?) «прємьер-міністр» Янукович обіцяє надати мові попси та блатняку абсурдний статус «другої державної», а вже ЗАВТРА вона остаточно витіснить «першу державну» на всі можливі узбіччя та марґінеси, вже ЗАВТРА мова малописьменного «проффесора» та його братви безальтернативно запанує на всій «калиново-солов'їній» території».
      Довольно глупо доказывать письменникам величие русского языка, чьи функции далеко не ограничиваются обслуживанием попсы и блатняка. Безусловно, сторонники культурного Ющенка вправе не любить русский язык, который и не червонец, чтобы быть любезну всем, но смущает слабость их представлений о том, как функционирует язык вообще — отвлечемся от проклятого русского. Прежде всего заметим, что английский язык (против которого культурный Ющенко и его сторонники вряд ли что-нибудь имеют) с гораздо большим правом может претендовать на звание «мови попси (поп, рок, диско etc., etc.) та блатняку (рэп)». Русский язык окормляет таким добром лишь пространство СНГ, английский же — весь мир. Но главное — если бы русский язык был в самом деле языком попсы и только попсы, бояться его было бы совершенно нечего. Чукотский язык есть язык оленеводов и охотников на морского зверя — и только их, вследствие чего он недостаточно пригоден в качестве языка высшей школы, армии, науки, госуправления etc. и eo ipso неконкурентен с более развитыми языками типа русского, украинского, немецкого etc. — отодвинуть их «на всі можливі узбіччя та марґінеси» он не в состоянии, поскольку не может обслужить ряд потребностей более или менее развитого общества.
      Тут одно из двух. Или русский язык — убогая блатная феня, и тогда он ридной мове не страшен нимало, или он, будучи великим и могучим, может в принципе потеснить украинский, но выдвигать в одном абзаце сразу оба эти обвинения — некультурно и даже глупо. [an error occurred while processing the directive]