[an error occurred while processing the directive]

Contradictio in adiecto


      Известия № 26.10.04
      В качестве новой пробной утечки публике сообщают о планах Кремля по созданию правой партии с руководящим составом из высших чиновников с умеренно либеральной репутацией — называют имена Г.О. Грефа, А.В. Жукова, А.Л. Кудрина и С.В. Степашина. Трудно сказать, деза это или не деза, а если даже не деза, то в каком состоянии находится замысел. Возможно, в том, что Софочка согласна, остается уговорить принца Уэльского. Но это и не важно, потому что регулярно возникающие слухи насчет кремлевской правой партии бессмысленны в принципе, поскольку бессмысленна сама идея кремлевской партии как таковой — причем какого угодно направления. Левого, правого, зеленого, большевицкого, либертарианского — без разницы.
      Ибо термин «кремлевская партия» в логике называется contradictio in adiecto, т.е. недопустимое противоречие между определением и определяемым. Партия есть организация, смысл которой в том, чтобы самостоятельно домогаться государственной власти. Кремль же есть держатель государственной власти, до сих пор замеченный в крайне жесткой реакции на чужие властные амбиции. Демонстративное опущение КПРФ, виновной в том, что она, пусть даже довольно вяло и формально, но, как это и положено политической партии, все же домогалась власти, — тому свидетельство. Равно, как и судьба М.Б. Ходорковского, которому практически открытым текстом ставили в вину вовсе не налоги с апатитами, но честолюбивые замыслы.
      Но тогда одно из двух. Либо кремлевская партия четко следует инструкциям ее создателей и не помышляет о самостоятельном домогательстве — но тогда это не партия. Либо она домогается власти исходя из собственного понимания целей и задач — тогда она не кремлевская. То есть «кремлевская партия» — такой же бессмысленный оксюморон, как «деревянное железо». Можно, конечно, устраивать утечки на ту тему, что в администрации президента планируют удвоить производство деревянного железа — планировать не вредно, но данная информация не имеет отношения к вопросам собственно производства — а только к умственному состоянию планировщиков.
      Единственный способ оправдать такое производство — настаивать на том, что домогательство власти не является квалифицирующим признаком политической партии, можно и без него. То есть партия может быть и всего лишь дискуссионным клубом, и пропагандистом некоторых превосходных идей, и лоббистской структурой в рамках корпоративного общества. Последний взгляд не чужд РСПП и «Деловой России», рассуждающим об эвентуальной буржуазной партии именно в таком роде. Отстаивать такое понимание все же было бы значительно удобнее, не существуй института выборов вовсе. Чтобы дискутировать chez soi, нет нужды домогаться благосклонности избирателей, просвещать публику тоже можно и без выборов, равно как и лоббировать по начальственным кабинетам. Собственно, нынешние партии ведут себя именно так, как если бы властные амбиции были отменены — да и без них спокойнее. Хорошо тому живется, у кого одна нога — и портка его не рвется, и не нужно сапога.
      Но поскольку выборы пока не отменены, завоевывать благосклонность избирателей хочешь не хочешь, но необходимо. Между тем, согласно последним опросам «Левада-центра», лишь 30% граждан считает, что в России есть реальные, т.е. способные оказывать влияние на политику, оппозиционные силы — при этом в то же время 66% считает, что наличие таковых сил необходимо. То есть существенное большинство, признавая необходимость реальной политической оппозиции, в то же время не наблюдает ее в окружающей действительности. Поскольку партий у нас формально хоть пруд пруди, но за оппозицию их не признают, это может говорить о том, что не признают как раз потому, что отсутствует квалифицирующий признак — не борются за власть.
      Но это значит, что существует огромный общественный запрос на партии именно что некремлевского типа, т.е. функционирующие автономно, а не по соизволению кремлевских политтехнологов. Социологические цифры можно интерпретировать и сильнее. При столь массовой неудовлетворенности сложившейся политической конструкцией (очевидно, потому что она насквозь имитационна, а восковым муляжом сыт не будешь) нужно осознавать, что Россия беременна оппозицией. Вопрос уже не в том, будет она реальной или же муляжной вроде конструируемых кремлевских правых, а в том, будет ли она ответственной, т.е. такой, которой можно передать власть без страха за страну, или же безответственной, способной разгрохать Россию в кратчайшие сроки. Производство же фантомов только способствует тому, что Россия в итоге разродится такой реальной оппозицией, от которой никому мало не покажется. [an error occurred while processing the directive]