[an error occurred while processing the directive]

Атрофия первичных признаков


      Эксперт №38 11.10.04
      Когда 1 сентября пришли вести из Осетии, когда они сложились с предшествующими бедами и когда было сказано: «Нам объявлена война», — стало ясно, что войну эту придется вести способом, описанным в первой редакции так любимого Кремлем гимна: «Мы армию нашу растили в сраженьях». То есть наихудшим. Когда армию (в применении к мятежевойне — силовые структуры вообще) растят не в ученьях, что было все как-то недосуг, а в сраженьях, это означает, что неизбежные ошибки оборачиваются не выговором старшего командира, а потерями неслыханными. Но когда война уже объявлена, иного способа обучения не существует. Тогда рост армии в сраженьях это, во-первых, ее кадровый рост, то есть отрешение неспособных и выдвижение тех, кто на деле показал себя достойным. Война есть очень дорогостоящая, но при этом очень действенная школа кадров — см. комсостав РККА образца 1941 и 1944 гг. Именно это имелось в виду, когда в сентябре говорили об необходимости отставки главы ФСБ Н. С. Патрушева. После неприятельского прорыва такой силы снимаются если не головы, то погоны. По той простой логике, что если командиры в принципе ни за что не несут ответственности, то с какой радости их подчиненные будут не щадить своей крови и самой жизни? Безответственность — для всех безответственность.
      Во-вторых, рост армии — это ее способность к активной обороне и контратакам. Пусть до победы далеко, но постоянные реляции типа «Под натиском превосходящих сил противника наши доблестные войска отступили на заранее подготовленные позиции» быстро разлагают и армию, и тыл. В применении к нынешней мятежевойне это означало необходимость — причем очень срочную — предъявить известное количество трупов. В первую очередь — Басаева, но, конечно, не только его. Предъявить любой ценой. Не только потому, что каждый лишний день жизни Басаева — это новая угроза, в случае же умерщвления этого существа равносильное ему не сразу найдется. Еще и потому, что несколько свободолюбивых трупов было бы свидетельством того, что страна хочет и может защищаться и мстить, и важность такого свидетельства для народного духа трудно переоценить. Это хотя бы дало несколько месяцев выигрыша во времени, что по нынешним обстоятельствам очень много.
      Вместо всего этого, как известно, мы получили губернаторскую реформу, пропорциональную систему и общественную палату. Не вдаваясь в рассуждения насчет того, как выглядят такого рода манифесты на фоне известий о потерях неслыханных — на эту тему уже все сказано, — заметим лишь, что назначенцы, списки и палаты — хоть бы они и были очень нужны и полезны, что далеко не факт, — это в любом случае надстроечные инструменты N-го порядка, для обустройства которых необходимо функционирование первичных материй государства. Между тем вслед за анонсом реформы случилось нечто, в известном смысле худшее, чем Беслан: ГУВД г. Москвы поймало подводника А. Пуманэ с заминированным автомобилем.
      Худшее, потому что МВД тут же объявило о предотвращении теракта на правительственной трассе (то есть признало, что дело — государственной важности), затем сообщило, что пойманного забили до смерти, затем выяснилось, что труп забитого — вовсе даже и не Пуманэ, который исчез бесследно, затем оперов, допустивших уничтожение источника информации, наградили грамотами и ценными подарками, затем нач. ГУВД ген. Пронин объявил, что во всем виновна прокуратура, представитель которой не предотвратил убийство Пуманэ подчиненными Пронина, затем он взял свои слова обратно, но объявил, что по засвеченному пистолету пойманы убийцы Пола Хлебникова, затем выяснилось, что пистолет не тот и убийцы не те, затем исчез гувэдэшный начальник Душенко, запытавший Пуманэ до смерти, причем официальные эксперты спокойно отмечали, что Душенко залег на дно, зная, что структуры МВД не будут особо усердствовать в его поимке. Вся эта эпопея уместилась всего в несколько дней. «На войне ситуация меняется с каждым мгновением.
      Вывод из этой истории может быть только один. Отряды вооруженных людей, находящиеся в распоряжении власти и составляющие — от Ромула до наших дней — первичную основу государства, — этих отрядов в России больше нет. Ибо само по себе существование различных разбойничьих шаек, сколь угодно хорошо вооруженных и как угодно официально называющихся, еще ни о чем не говорит. Квалифицирующим признаком наряду с вооруженностью является подчиненность государственной воле, да даже и просто приказу — «Говорю: Иди, и идет, говорю: Делай, и делает». Теоретически, конечно, можно допустить, что, исправляя деяния МВД, люди из какой-то законспирированной спецслужбы отобрали у них Пуманэ, спрятали и допрашивают. Но даже в этом самом лучшем случае это говорит лишь о том, что у власти еще есть какой-то один неведомый отряд, пока ей повинующийся. Что не в полной мере компенсирует исчезновение системы МВД как государственного института.
      Пресс-выступления ген. Пронина очевидно свидетельствуют, что столичный полицмейстер искренне не понимает: за случившееся с него в самом мягком варианте следовало бы сорвать погоны и долго хлестать ими по щекам. В условиях же, когда «нам объявлена война», — как бы и не под трибунал. С абсолютно однозначным приговором. Потому что ни отечественная, ни всемирная история не знает примера тому, как в условиях военной угрозы дело государственной важности расследовалось бы таким образом — и никто не был бы привлечен к ответственности. История же с Пуманэ — это картина такого конечного распада, когда инструментов государственности просто нет. Они сгнили. Не взбунтовались, не стали выжидать, чья возьмет, не перешли на чужую сторону — это все было прежде и предполагало хотя и неверность, но при этом минимальную дееспособность и принципиальную возможность принудить к повиновению. Сгнивший труп ни к чему не принудишь.
      Разумеется, и после столь наглядной демонстрации можно делать хоть губернаторскую подтяжку, хоть пропорциональную липосакцию. Можно, но когда члены не повинуются, а внутренние органы отказывают, большой надобности в косметической хирургии уже нет. [an error occurred while processing the directive]