[an error occurred while processing the directive]

Еще раз о друзьях России


      GlobalRus.ru 7.10.04
      Апология Суркова

      Письмо виднейших 112 западных политиков в Вашингтонский (копия в Брюссельский) обком попервоначалу представляло собой немалую источниковедческую проблему. Донос на Путина-злодея был мощно анонсирован, но как содержание письма, так и список видных политиков давались в очень кратких выжимках. Для тех, кому и так с Путиным и Россией все понятно, этого было вполне довольно, но для более любознательных информации недоставало. И лишь благодаря благодетельной «Новой газете» (редактор — т. Муратов), с некоторым опозданием напечатавшей полное воззвание и с именами авторов, открылась возможность для источниковедческих опытов.
      Более половины подписавшихся — знатные люди США, что может подтверждать гипотезу о том, что, наряду с любовью к демократии, авторами воззвания двигало также и желание за месяц до президентских выборов прищучить Буша стандартным в политической истории США вопросом «Кто потерял Россию?». Читай: утративший бдительность Егор Егорович.
      Среди знатных людей Европы картина более неоднородная. Что до западноевропейцев, ex-премьеры и ex-министры нашлись только в трех странах — Дании, Швеции и Италии. Прочие западноевропейские державы доставили либо рядовых депутатов и профессоров, либо нерядовых философов типа Глюксмана, а высшая бюрократия (даже и бывшая) ушла в кусты. Социалистические и гуманистические наклонности скандинавских королевств не нуждаются в представлении — «Израильская (а равно и русская) военщина известна всему свету, как мать, говорю, и как женщина, требую их к ответу». Что до Италии, то оба премьера — и Амато, и д'Алема — возглавляли левосоциалистические коалиции, и, возможно, ими двигала, опять же наряду с любовью к свободе, нелюбовь не столько к Путину, сколько к другу его Берлускони.
      Попутно отметим, что составители итальянской части списка явили застенчивость. См. подпись: «Даниэле Капеццоне, Италия». Помилуй Бог, как хорошо! — почти как «Здесь лежит Суворов», ибо кто же не знает Капеццоне. Разыскания показывают, что скромный герой является председателем партии Итальянских радикалов (легалайз, чеченолюбие etc.), а его столь же скромно представившийся коллега Матео Мекаччи — главой Транснациональной радикальной партии (то же самое). Зачем было таить свои почетные звания — непонятно. Впрочем, столь же скромен был Джеймс Вулси, США — как будто в звании бывшего главы ЦРУ есть что-то позорное и оно мешает его носителю искренне любить Россию.
      Если Западная Европа представлена почти исключительно левацки-альтернативным спектром, Восточная Европа, напротив, выдвинула против Путина всю силу своего бывшего истэблишмента. Два президента (Гавел и Ландсбергис), три премьера (польский, эстонский и албанский), много министров. Вероятно, этим и объяснялась первоначальная скромность СМИ, сообщавших, что министров и премьеров большая сила, но не уточнявших, каких именно — пусть читатель думает, что великодержавных. Сильный восточноевропейский акцент воззвания дополняется именами ряда американских подписантов — Бжезинский, Бугайский, Малиновский, Плетка, Сикорский. Польское лобби в США издавна было известно своими теплыми чувствами к России.
      Таким образом, сообщество подписантов крайне неоднородно: американские друзья российской демократии, западноевропейские леваки и общечеловеки, по большей части (Глюксман — исключение) не сильно любящие США, и восточноевропейские политики, до сих пор в левизне особо не замеченные (левые Лаар и Ландсбергис — гм-гм-гм). Возникает вопрос, что могло соединить столь разношерстную компанию в общем порыве. Если идеалистическая любовь к демократии, то почему только сейчас и только в связи с российской тематикой? Поводов поскорбеть о демократии хватает давно, и не только о российской. Оставаясь на почве реальности, вернее предположить, что мотивация была скорее отрицательной. Положительные идеалы у б. главы ЦРУ, б. албанского премьера, б. президента Ландсбергиса, б. госсекретаря Олбрайт и действующего главы трансрадикалов довольно различны, зато неприязнь к России и желание прижать русских к стенке могут быть общими — отсюда и Ноев ковчег. Опять же заметим, что большинство подписантов оформились в своей любви к России не то что задолго до последних путинских решений, но даже и до появления Путина на политической арене. Тот же Гавел вообще отрицал принадлежность России к европейской цивилизации в еще весьма давние времена. Сегодня лишь подвернулся удачный повод для оглашения давным-давно составленного окончательного и не подлежащего обжалованию приговора.
      Естественное возражение — «Так не надо давать повода». Бесспорно, ошибок вообще не надо совершать, потому что они и внутренним делам вредят, и к тому же являются подарком для Глюксманов и Ландбергисов. Другое дело, что не будь ошибок и поводов, любви к России у этих людей ничуть не прибавилось бы.
      Назидательность же данного письма в том, что оно позволяет более четко поставить вопрос о том, в чьем обществе уместно и дозволительно не любить свою государственную власть и ее конкретных агентов, а в чьем обществе это делать все же нежелательно — и лучше искать иные формулировки оппонирования, исключающие солидарность с людьми, издавна враждебными России.
      Судя по бурной и при том весьма болезненной реакции на интервью В. Ю. Суркова «Комсомольской правде», сама постановка вопроса вызывает у немалой части общественности сильные эмоции. Интервью большое, там есть к чему придраться, тем более, что когда умный человек ex officio вынужден доказывать неудободоказуемое, во что он сам мало верит, это видно невооруженным глазом. Однако объектом критики — по большей части вполне истерической — стали не те дежурные места, где замглавы администрации по обязанности доносил позицию, а те, где он вполне убежденно и вполне убедительно говорил о вещах, совершенно не имеющих касательства к и вправду весьма сомнительной политической реформе.
      О «деятелях, продолжающих жить фобиями «холодной войны», рассматривающих нашу страну как потенциального противника, препятствующих осуществлению полной финансовой блокады террористов и их политической изоляции. Они считают своей заслугой почти бескровный коллапс Советского Союза и пытаются развить успех».
      О «мире, который, оказывается, не так прекрасен и разумен, как хотелось бы. В нем обитает враг, с которым нельзя справиться так называемыми «цивилизованными» методами. А именно: уговорить, подкупить, обмануть, натравить на соседа».
      О сравнении «подобной реакции части мировой элиты с настроениями конца 30-х годов прошлого столетия. Подписание накануне Второй мировой войны мюнхенских соглашений и печально известного пакта Молотова — Риббентропа — это глупые попытки накормить хищника чужим мясом, за счет других обеспечить собственную безопасность».
      И о том, что «есть люди, навсегда потерянные для партнерства. Фактически в осажденной стране возникла пятая колонна левых и правых радикалов», для которых характерна «ненависть к путинской, как они говорят, России, а на самом деле к России как таковой».
      И о том, как Смердяковым «приятно проводить время в разного рода комитетах по ожиданию восьмого года, где проповедуют целесообразность поражения собственной страны в войне с террором».
      Проклятия были связаны как раз с попаданием не в бровь, а в глаз. С тем, что после того, как претензии высказаны открытым текстом, надо столь же открытым текстом определиться «или — или».
      Или нет части мировой элиты, имеющей к России лишь одну претензию — «Зачем она вообще существует?», или такие люди (богато представленные в письме 112-ти и не только в нем) есть, и при ведении дел, а равно при выборе союзников и благодетелей это необходимо учитывать, чтобы не оказаться в ложном положении.
      Или принцип «умри ты сегодня, а я завтра» весьма владеет многими умами, причем призыв умереть сегодня (называется это, конечно, куда изящнее — мы же не на зоне разговариваем) относится к России, или принципа такого сроду никогда не бывало и мы про него ничего не слыхали и не читали.
      Или в неприятии власти (чего она, не станем отрицать, порой весьма целеустремленно добивается) есть некая грань, при переходе за которую целят куда угодно, а попадают непосредственно в Россию, или такой грани нет, и целить во власть можно сколько угодно — все заряды достанутся только ей, ненавистной, а в Россию не попадет ни дуплетом, ни рикошетом.
      Интервью в этих указанных выше частях поставило оппонентов в цугцванг, когда любой ответ разрушает их позицию, — отсюда и скрежет вместо ответа. А поскольку составители письма в Вашингтонский обком не согласовывали даты публикации с В.Ю. Сурковым, и их назидательное письмо, дающее богатый иллюстративный материал насчет того, как выглядят друзья России, вышло в свет одновременно с вредным интервью, желающие безоглядно и беспредельно громить ненавистный режим оказались в еще более сложном положении. Бесспорно, доказыванию неизреченной мудрости нынешних реформ это все равно не способствовало, но колебанию тезиса насчет того, что мы окружены сплошными друзьями, хитроумный Сурков способствовал и весьма.

      http://globalrus.ru/satire/138550/ [an error occurred while processing the directive]