[an error occurred while processing the directive]

Чеченцы — враги пиара. — Иск о прошлогоднем снеге. — Польза тайного голосования. — Закоренелые индивидуалисты. — «Я возропщу!» — Секуция Эрнста. — Всуе помянутый пастор.


      Известия № 2.10.04
      Террор, будучи явлением во всех смыслых вредным, очень вреден, в частности, для пиара. 2 октября 2002 г. Б. Е. Немцов пробрался партизанскими тропами в Минск, чтобы поддержать белорусских демократов, после чего лукашенкины агенты стали его выдворять. Информационный повод для PR-кампании был превосходный, однако спустя несколько часов существа во главе с Бараевым выбежали на сцену ДК в Дубровке, и всем стало не до выдворенного Немцова. Сходным же образом вечером 30 августа члены «Комитета-2008», скооперировавшиеся с коммунистами, объявили, что подают в Верховный суд о признании недействительными думских выборов 2003 г. Время отпусков кончалось, PR-акция вполне годилась для открытия осеннего сезона, но 1 сентября в Беслан приехали вайнахские гости, и в этот момент вчинять иск не имело никакого смысла. Блюдо пришлось разогревать вторично и подавать к столу лишь спустя четыре недели.
      Последняя задержка понятна — форс-мажор, но неясно, зачем было тянуть время с декабря до конца августа. К иску, поданному в Верховный суд, приложено «25 тысяч листов документальных доказательств», в 14 коробках большую часть которых, впрочем, составляют результаты наблюдения над предвыборными СМИ, которым было свойственно одни партии неумеренно хвалить, а другие — столь же однообразно хулить. Поскольку именно о таких разысканиях давно — практически со времени думских выборов — говорил лидер КПРФ Г. А. Зюганов, можно предположить, что доказательной частью комитетчиков в основном снабдили работящие коммунисты. Это никак не является поводом для упрека — в 2003 г. коммунистов копытили совершенно беспардонным образом так, что и самого рьяного антикоммуниста от такого зрелища могло стошнить. Несообразно другое: коммунистический мониторинг СМИ был сделан еще по горячим следам и если была охота судиться, логичнее было делать это именно тогда, а не спустя девять с лишним месцев после выборов, когда уже все прошло и быльем поросло. Понятно, что комитетским ультрадемократам нужно было время, чтобы дозреть и до совместного с КПРФ иска, и до использования коммунистических наработок, как главного доказательства, — но все же не такой срок, когда все успели забыть, а дума, которая, согласно иску, вообще неправомочна, успела напринимать уйму законов.
      Что же до кассации выборов как таковых, комитетчики ставят и себя, и Верховный Суд перед интересной задачей, именуемой «парадокс кучи». Один камень не составляет кучи, два — тоже, но начиная с некоторого момента вполне можно говорить о куче камней. Вопрос лишь, с какого. Установление на прецедентном уровне способа определения той критической массы нарушений, после которой это уже не выборы, а куча, причем отнюдь не камней — интереснейшая юридическая задача, однако до сих пор уровень юридической техники лиц и структур, близких к «Комитету-2008» определялся выражением «хоть стой, хоть падай». Поэтому нет уверенности, что даже при наисправедливейшем суде комитетчики сильно продвинут правовую мысль к решению этой и вправду насущной проблемы. Можно, конечно, допустить, что им поможет альянс с коммунистами, которые в части составления бумажек сохраняли некоторые навыки делопроизводства, чем выгодно отличались как от власти, так и от демократов, но, судя по последним опытам КПРФ, фраза «мастерство не пропьешь» теперь и к коммунистам не применима.
      В политическом же смысле эффектность мероприятия смазывается тем, что думские выборы были, конечно, зрелищем малоаппетитным, однако об украденной победе не говорил никто из проигравших — включая самых смелых и безответственных. Преимущество ЕР и так объективно было подавляющим, административное же усердие не по разуму лишь добавило ЕР пару-тройку процентов — ценой изрядной делегитимизации общей победы. Такие показатели комитетских партий вкупе с крайней запоздалостью иска не вселяют больших надежд на успех PR-акции. Что же до сетования на «неравные условия доступа к СМИ для ведения агитационной работы», это так, но, наряду с доступом, желательно иметь еще и какие-нибудь воодушевляющие идеи, которые, сделавшись доступными, захватили бы сердца избирателей. Беда в том, что и тогда, и сегодня эти идеи невозможно обнаружить даже в малотиражном ограниченном доступе, так что злодеяние власти выразилось в тупо-перестраховочном удушении несуществующих идей и программ. Что, конечно, тоже нехорошо.
      Значительно более увесистую пощечину отвесили родной власти вовсе не комитетчики, а не замеченные доселе в крамоле телеакадемики, отметившие высшими премиями все политически незрелые программы, закрытые в этом году. Попутно выяснились преимущества тайного голосования. Премии присудили единодушно, довольно же кроткое воззвание, призывавшее власти при введении просвещения по возможности избегать кровопролития и не закрывать программы, подписала лишь пятая часть академиков. Неподписанты объясняли отказ от участия в петиции своим запредельным индивидуализмом и желанием бороться против власти роковой исключительно в одиночку. Теперь будем знать, что «тебя не гребут — не подмахивай» — это индивидуалистический лозунг.
      Наиболее непонятная история произошла с совестью нации В. В. Познером. С конца лета он никак не мог вернуться из отпуска в эфир, у него зародилось подозрение, что К. Л. Эрнст по своей испытанной методе прячется от него, желая сделать отпуск вечным, и В. В. Познер стал публично выступать на тему «Я возропщу!». Вольнодумцы, довольные тем, что к ним присоединился мощный старик, поспешили объявить, что и В. В. Познер подписал воззвание, однако академик отвечал: «No comments» (что довольно бессмысленно — подпись под открытым письмом либо есть, либо нет) и сообщил, что он тоже индивидуалист. Польза от индивидуализма оказалась несомненной — уже спустя два дня совесть нации оказалась в желанном эфире.
      Сами угрозы «Я возропщу!» вполне позволительны при общении с лукавым руководством — «Отчего же Эрнста не посечь, когда балует, порядок нужно наблюдать». Неудобство было лишь в том, что как раз в то время, когда секуция Эрнста достигла своей цели, отчего стал ропот жиже, газеты пестрили вспомянутой В. В. Познером гражданственной цитатой от немецкого пастора Нимеллера, в современном варианте звучащей как «Когда они пришли за коммунистами, я сказал: No comments, когда они пришли за евреями, я сказал: No comments, а когда пришли за мной, все оказались индивидуалистами». Пугнуть Эрнста — святое дело, только пастора зачем всуе поминать. [an error occurred while processing the directive]