[an error occurred while processing the directive]

Агитаторы и пропагаторы. — ФЭП не боится канделябров. — Корень коррупции. — Носовые платки. — Благодушный Фрадков. — Бжезинский и дуче.


      Известия № 25.9.04
      Обличение реформаторов 90-х гг. есть альфа и омега сегодняшней без лести преданной политической речи — без преамбульного «гав-гав-гав» не обходится ни одна похвала благодеяниям нынешнего царствования. Когда без «гав-гав-гав», обращенного в прошлое, никак невозможно — так тому и быть. Но тогда новым преобразователям желательно избегать хотя бы тех пороков прежнего реформирования, в которых сами былые реформаторы сознаются. Ведь они вполне искренне каялись в том, что их действия были верхушечными, а сколь-нибудь серьезная работа с обществом по разъяснению смысла реформ отсутствовала, и от самих реформаторов толку часто было не добиться — что приводило народ в недоумение и отчуждение.
      Прошли годы, настали новые реформы, однако былой обычай оставлять публику в крайнем недоумении сохранился во всей первозданной чистоте, из чего можно сделать вывод, что этот грех преобразований начала 90-х грехом совсем не считается и «гав-гав-гаву» не подлежит.
      Когда президент ФЭП Г. О. Павловский сообщает, что идея насчет пропорциональной системы «уже довольно давно обсуждается в нашем политическом сообществе, и исходила она не из официальных кругов, а из кругов экспертных и, скорее, оппозиционных», надобно указать, что разъяснение принципов реформы и грубая манипуляция истиной — вещи не тождественные. В данной идее никто не видел особой надобности до тех пор, покуда весной с. г. т. Вешняков А. А. не запустил пробный шар, По своему разумению или по указанию свыше — мы не знаем. Тогда же и последовала вполне отрицательная реакция экспертных кругов. Причем реакция была не политически мотивированной, но именно что сугубо экспертной. Любой человек, минимально интересовавшийся данным вопросом, знает, что чисто пропорциональная система еще худо-бедно работает в небольших странах типа Нидерландов (впрочем — стоит и послушать, в каких выражениях израильтяне поминают свою пропорционалку). В странах же больших и к тому же кризисных, как Веймарская Германия или же послевоенная Франция, пропорциональная система привела к чрезвычайной нестабильности партийно-политической системы и в итоге — к падению режимов. Опять же в политической науке есть классические труды, на пальцах объясняющие, что при своей видимой завлекательности пропорциональная система приводит к застойной фрагментации политического спектра и «тирании малых партий», когда в разношерстных (а других при пропорционалке не бывает) коалициях хвост виляет собакой. Обладая этим минимальным знанием, эксперты вполне единодушно раскритиковали начинание т. Вешнякова А. А., и столь смело облыгать их — не самый удачный способ изъяснения глубоких смыслов реформы. Что же до сообщения Г. О. Павловского, что «система независимых депутатов ... являлась основным окном для коррупции политической системы» — вот где была первопричина всеобщего разврата, — нет уверенности, что сентенции типа «если в кране нет воды...» так помогают становлению гражданского общества, о чем неустанно радеет президент ФЭП.
      Другой апологет реформы, адвокат А. Г. Кучерена преуспел не более. Адвокат справедливо обличил ложь буржуазной демократии, отметив, что «губернатор, как правило, начинает активно заботиться о людях только перед выборами; в это время он может обещать все, что угодно, но стоит ему прийти к власти, все обещания забываются». Оспорить невозможно, тем более, что это относится не только к губернаторам, но и вообще ко всем всенародноизбранным. Проблема лишь в том, что несомненные пороки буржуазной демократии не являются автоматическим доказательством достоинств других политических систем. Из того, что демагог не заботится о людях, не обязательно следует, что назначенный чиновник будет образцом отеческой заботы. М. М. Сперанский называл региональное управление Сибирью «дном беззакония» не потому что сибиряки всенародно избирали своих губернаторов. Безусловно, est modus in rebus, и В. В. Путин может вручать новоназначенным губернаторам по носовому платку, чтобы они утирали слезы вдов и сирот, неустанно заботясь таким образом о людях (хотя, собственно, что мешало вручать платки всенародно избранным — текстильная промышленность не надломилась бы). Совершенно справедливое обличение всенародно избранных всегда имеет ту слабину, что список упреков — «Ленивы, алчны и перед престолом криводушны» — можно с полным правом переадресовать и всенародно неизбранным федеральным чинам. Что вселяет даже и некоторое сомнение в целительную силу предлагаемого лекарства.
      Отдельные министры стремятся утирать слезы вдов и сирот — пусть даже и с некоторым опозданием. Не прошло и трех месяцев, как А. Л. Кудрин и Г. О. Греф обратили внимание на катастрофическое состояние фондового рынка, увязав это, наряду с прочим, также с тем, что «важные новости объявляются во время проведения торговой сессии на фондовом рынке и существует большая вероятность инсайда». Согласно Грефу, «каждый сотрудник правоохранительных органов должен понимать, что, когда он сообщает плохие новости о компаниях, миллионы пенсионеров и военнослужащих теряют свои пенсии» — вот как раз те самые вдовы и сироты, т. е. проваленная пенсионная реформа, невозможная без нормального фондового рынка.
      Впрочем, начальник Грефа и Кудрина М. Е. Фрадков считает более насущным отирать слезы инсайдеров. Согласно Фрадкову, «прежде чем нянчить рынок, его еще надо создать и отрегулировать». Если рынок еще не создан, то его и нет в природе, следственно, инсайдеров тоже нет — и зачем же бороться с несуществующим?
      Конечно, иная борьба тоже порой производит странное впечатление. Любимец русского народа З. Бжезинский установил, что «путинский режим во многом напоминает фашизм Муссолини», в качестве доказательства отметив, что дуче «установил политический контроль над экономикой не проводя национализацию и не трогая олигархов и мафию. Фашистский режим породил национальное величие, дисциплину и экзальтированные мифы о якобы великом прошлом».
      Что Муссолини не трогал мафию, есть открытие. Неясно, зачем в 1943 г. американцам пришлось на Сицилии реанимировать мафию, когда она и так была в полной силе. Породил ли фашизм национальное величие Италии, сказать сложно, но, вероятно, сама идея о национальном величии Соединенных Штатов и Речи Посполитой также вызывает у Бжезинского неодолимое отвращение. Что до «мифов о якобы великом прошлом», то величие Рима, к которому апеллировал дуче, — это базовая идея всей западной цивилизации. Вероятно, прежде, чем говорить, похож ли В. В. Путин на Муссолини, следовало бы определить, похож ли исторический Муссолини на изображенного Бжезинским фантастического персонажа. [an error occurred while processing the directive]