[an error occurred while processing the directive]

Социальный Эдисон


      Известия № 2.9.04
      С 1 марта, когда, посрамив прогнозистов как класс, В.В. Путин назвал новым премьером никем не чаянного М.Е. Фрадкова, прошло уже полгода, но и сегодня смысл данного решения остается загадочным. Такая длительная загадочность противоречит всему опыту постсоветского премьерства как института. От Гайдара до Касьянова устройство и принцип действия того или иного премьера всегда в течение полугода более или менее прояснялись. В случае с Фрадковым нет не только никакой ясности, но даже и перспективы прояснения.
      К маю 1992 г. и.о. премьера Е.Т. Гайдар мог указать на то, что рубль приобрел ряд признаков, присущих деньгам, а призрак карточной системы, в 1991 г. делавшийся все более явственным, отступил. Как ни суди пожарные мероприятия, они были проведены за полгода. Конечно, издержки от них тоже были велики, и новый премьер В.С. Черномырдин за полгода, к июню 1993 г., смог явить примирительную политику — как крепкий хозяйственник навести мосты с главными агентами экономической деятельности, каковыми тогда считались крепкие же хозяйственники, они же красные директора. С момента называния (даже не утверждения) кандидатуры С.В. Кириенко до его отставки прошло менее полугода, но его предназначение было очевидно уже тогда. Программа-максимум — как-то вывернуться из финансового кризиса, программа-минимум — если вывернуться невозможно, то сделать черную работу и взять ответственность на себя. К февралю 1999 г. смысл полугодичного послекризисного премьерства Е.М. Примакова тоже прояснился вполне: ничего не делать и дать экономике работать в самовосстановительном режиме — что и случилось. Летний премьер С.В. Степашин был слишком кратковременен, но и за три месяца все поняли, что его пробовали на роль и.о. и грядущего наследника, но сочли несоответствующим важности задач. Случай следующего премьера — В.В. Путина — более сложен, ибо Путин был зараз и премьером, и (сперва de facto, затем и de jure) и.о. президента. Но в любом случае и тут полугода оказалось довольно, чтобы выстроить образ из «Стансов» (откуда и пошел «феномен Путина») — «Россию вновь он оживил // Войной, надеждами, трудами». Наконец, М.М. Касьянов, фактически бывший на хозяйстве еще со времен Степашина и продолживший это дело при премьерстве Путина, был назначен как технический премьер и опытный бюрократ, который, положим, сквозь тернии к звездам рваться не будет (да в 2000 г. о звездах и речи не было — не до жиру, быть бы живу), но и глупостей не наделает. Что Касьянов подтвердил и спустя полгода, и всей своей четырехлетней службой престол-отечеству.
      Феномен Фрадкова феноменален тем, что не укладывается никуда. О черномырдинском наведении мостов с субъектами экономики речи нет — все полгода идет одно разведение. Не только об идейном реформаторстве, но даже и всего лишь о черной работе по укорачиванию собеса говорить невозможно. По теме льгот, ЖКХ etc. громоотводами служат М.Ю. Зурабов и А.Л. Кудрин, отчасти и В.В. Путин сам в себя поневоле гром отводит, тогда как премьер от непопулярных дел всемерно дистанцируется и ни малейшей охоты оказаться в козлах отпущения не выказывает. Версия «Наследник — 2008» не годится уже потому, что наследника назначают непосредственно перед раздачей — ибо иначе может прокиснуть. Можно, конечно допустить, что речь шла не о 2008 г., а о наследнике вообще — мало ли какие бывают случайности, а М.М. Касьянов в качестве и.о. (или даже не и.о.) президента РФ был неприемлем. Это, однако, не отменяет вопроса о том, для кого приемлем М.Е. Фрадков в качестве и.о. (или не и.о.) главы Российского государства. Хотелось бы видеть этого человека. Опять же надо выбирать: или заниматься хозяйством и нести ответственность, или четыре года сидеть в ожидании пожарного случая. А смешивать два этих ремесла неполезно ни для престолонаследия, ни для экономики.
      В еще мирном 1914 г. думцы критиковали премьера В.Н. Коковцова за отсутствие демонической гениальности. «В современных условиях нам нужны социальные Эдисоны», — говорил лидер правых В.В. Шульгин, на что премьер отвечал: «Что же я могу поделать, когда меня зовут не Эдисон, а всего лишь Владимир Николаевич Коковцов». Речь не мальчика, но М.М. Касьянова. Прения насчет Эдисона получили продолжение. Государь внезапно отправил Коковцова в отставку, указав, что в условиях хозяйственного подъема (и чуть ли не в свете задач по удвоению ВВП) в правительстве нужны новые лица, после чего назначил новым лицом рамолического И.Л. Горемыкина. Смысл назначения неясен до сего дня. Очевидно, наряду с Горемыкиным М.Е. Фрадков также будет вечной загадкой российской истории. [an error occurred while processing the directive]