[an error occurred while processing the directive]

В ожидании нового многофункционального комплекса


      Эксперт №30 23.8.04
      Громадье строительных планов Ю. М. Лужкова принято оценивать по двум критериям: сколь ценны строения, которые он собирается сносить (вар.: архитектурные пространства вроде исчезнувшей площади Курского вокзала), и сколь ценны будут строения, которые он собирается воздвигнуть на месте снесенных. Поскольку style Loujoc (он же — башкирское барокко) вполне отстоялся и о нем уже можно писать в учебниках по истории архитектуры, соответственно и ценность грядущих построек представляется более или менее константной. Оттого при оценке нового плана обращают внимание прежде всего на ценность того, что будет уничтожено, потому что здесь никакой константности нет. Одни здания, как «Военторг», были ценны и дороги, другие, как гостиница «Москва», хотя бы привычны и обладали исторической ценностью — а к тому же и держали пространственную доминанту; иные же строения, попавшие в проскрипционные списки, как та же гостиница «Россия», изначально не вызывали ничего, кроме ругательств. В последнем случае дошло уже до таких невиданных чудес, когда вековечный антагонист Ю. М. Лужкова проф. А. И. Комеч именует обреченное строение «чудовищным мастодонтом» и с надеждой заявляет, что «на месте гостиницы замечательно было бы восстановить хотя бы структуру старого города в новой архитектуре». Уничтожение совконструктивизма 60-х вызывает едва ли не энтузиастические эмоции, и экспертная трезвость куда-то пропадает.
      Между тем к совконструктивизму хрущевско-брежневских времен (конечно же, убогому и безобразному) можно отнестись более снисходительно, если рассуждать в категориях не большей красоты, но меньшего уродства. Чисто геометрические коробки — «бетон, стекло, металл», стоящие среди старинной застройки, конечно же, раздражают контрастом, но тот же контраст со временем начинает смотреться актом смирения. Коробка («комод», «сундук», «вставная челюсть») равна себе и не претендует на состязание с окружением. Она обретает свойства надгробной плиты, гласящей «здесь было то-то», и благодаря этому она по крайней мере лишена невыносимой пошлости. Когда не можешь ни восстановить утраченное, ни творчески состязаться с ним на равных — поставь коробку. Убого, зато без претензий. После варварских бомбежек 1944-1945 годов города Германии — один большой архитектурный мартиролог, одно бесконечное зияние — «здесь было то-то», но именно бесхитростные коробки, вставшие на месте утраченного, как-то сглаживают следы варварства. Страшно представить себе, что было бы, когда руины Кельна или Мюнхена стали бы творчески возрождать в присущем сегодняшней Москве стиле неслыханной красоты. Сегодня реальная альтернатива убогим вставным челюстям — вовсе не новая гармония, но лишь «какое-то притязание на несколько уже высший шаг искусства, но в котором выразилось все глубокое его унижение... Здесь было видно просто тупоумие, бессильная, дряхлая бездарность, которая самоуправно встала в ряды искусств, тогда как ей место было среди низких ремесел». Право, уж лучше местоблюстительная челюсть.
      Но грядущий снос «России» наряду с названными проблемами, общими для всех творческих усилий правительства г. Москвы, выставляет и другую, принципиально новую проблему, с которой и эстетически более развитая муниципия вряд ли нашла бы, как справиться.
      В предыдущих случаях речь шла о том, чтобы с большим или меньшим изяществом реализовать некоторый изначально понятный план. ХХС им. З. К. Церетели, это, конечно, даже не Тон (да и тот далеко не Растрелли) — но вот, стоит, а издалека даже похож на то, что взорвали в 1931 году. На месте «Военторга» и гостиницы «Москва» возникнет нечто, отчасти похожее на то, что сломали, хотя, естественно, значительно более красивое. Подземный «Манеж», вспученный из-под земли церетелиными изделиями, правда, уничтожил все околокремлевское пространство, но это уже было откровенно обманное улучшение изначального плана — сам же он был понятен и даже не ужасен.
      Ныне же предполагается сперва сломать, а затем думать, что делать. Ведь изначальный облик Зарядья невосстановим в принципе — слишком он был уникален и даже аномален. В двухстах метрах от державного Кремля и в десяти метрах — только Варварку перейти — от богатого купеческого Китай-города находился самый что ни есть простонародный торгово-ремесленный квартал — лавчонки, трактиры, мастерские, уличные базары и торговля вразнос. Сохранением и средневековой планировки (каменная застройка в один-два этажа была в основном послепожарной, 1814-1820 годов), и простонародной архаики, равно как и бездействием закона «чем ближе к Кремлю, тем дороже» (ныне весьма актуальному) Зарядье было обязано неудачным местоположением. В низину шли грязь и миазмы со всего Китай-города — а там задерживались Китайской стеной, что сильно снижало инвестиционную привлекательность. См. сходный феномен в Париже — единственный квартал, отчасти сохранивший средневековую застройку, называется Marais, то есть «болото».
      После сноса «России» специально разводить миазмы, чтобы возродить простонародный характер квартала, вряд ли станут, на сверхдорогом же строительном участке, образовавшемся после сноса, и построится соответственное, к прежнему Зарядью никакого касательства не имеющее. Что уже и было объявлено: на ценной земле построят «стилобатную часть, в которой разместятся киноконцертный зал, кинотеатры-мультиплексы, а также объекты торговли и общественного питания», а уже сверху этой части «планируется возвести новый многофункциональный комплекс, который будет состоять из нескольких зданий». Возможно, многофункциональный комплекс и будет ниже «России», однако пример вставшего напротив Кремля на другом берегу реки «Царева сада» показывает, что малоэтажность препятствием к чудовищному уродству не является.
      Спору нет, хрущевско-брежневская эстетика в непосредственной близости от кремлевских стен не слишком вдохновляет, но она хотя бы достаточно лаконична и отчасти запатинирована временем. Идущая ей на смену неслыханно красивая эстетика Лас-Вегаса сможет наглядно разъяснить различие между цветочками и ягодками. [an error occurred while processing the directive]