[an error occurred while processing the directive]

Тбилисский вождь и его благодетели


      Известия № 19.8.04
      Поскольку никто не объяснил, какая была нужда Южной Осетии именно сейчас, после десятилетнего худого мира вдруг взять и напасть на Грузию (а нужда у нее была примерно такая же, как у Финляндии в ноябре 1939 г., когда она, по версии НКИД, устроила артобстрел советской территории), то рвущиеся снаряды и льющуюся кровь приходится всецело отнести на счет бархатного революционера Саакашвили. Он поджигал войну всеми способами — и поджег.
      Если говорить о типе политического деятеля, сегодня М. Саакашвили успешно может отбирать у А. Гитлера звание бесноватого фюрера. В свои первые годы у власти вождь германской нации занимался хозяйством и внутренними делами, что же до восстановления территориальной справедливости, как он ее понимал, то не только в действиях, но даже и в публичных высказываниях он попервоначалу был довольно осторожен. Действуй Гитлер по-саакашвилину, он стал бы ломиться через границы еще в конце 1933 г., и при такой преждевременной бесноватости его карьера скорее всего кончилась бы не в 1945 г., а значительно раньше.
      В самом явлении Саакашвили на политической сцене нет ничего из ряда вон выходящего. Народам свойственно порой болеть, а фюрерам — приходить к власти. История — не тротуар Невского проспекта. Но всегда интересным является вопрос о вменяемости и дальновидности тех внешних сил, которые всячески поддерживали и вскармливали фюреров — себе на голову. Они-то вроде не были тяжко больны.
      Отчасти любопытство направлено на частное лицо — филантропа Д. Сороса, который содержит Саакашвили и его окружение. До сих пор Сорос был известен отстаиванием идеалов открытого общества, с каковыми идеалами образ бесноватого фюрера недостаточно сообразуется. Более того, самые непримиримые оппоненты Сороса обвиняли его самое большее в том, что под маской гуманитарной филантропии он взращивает агентов западного влияния, которые будут чужды национальным интересам и идеалам — при том, что хоть чистые идеалисты (версия Сороса), хоть агенты влияния (версия врагов Сороса) — это все-таки в рамках приличия и уж отнюдь не кровопролития. Если же и Саакашвили — это тоже открытое общество, то уж лучше в закрытом. Теоретически можно предположить, что Сорос вдруг возымел на Россию такую обиду, что ради доставления ей неприятностей готов спонсировать хоть черта с рогами. Но, во-первых, одного фюрера уже так спонсировали, и это мало помогало воплощению идеалов Поппера-Сороса. Во-вторых, Сороса медом не корми, а дай попасти народы и порассуждать об открытом обществе, сейчас же он лишает себя любимого удовольствия. Спонсор тифлисского фюрера, вздумай он теперь научать открытому обществу, в лучшем случае услышит в ответ «Свисти, свисти, приятно слушать», а то и нечто еще менее вежливое.
      Но Бог с ним, с Соросом — частное лицо тратит деньги, как хочет. Генри Форд тоже давал деньги на фюрера, и почему Сорос не вправе?
      Проблема в том, что Вашингтонский обком, будучи организацией казенной, тратит ресурсы не более разумным образом и, кстати, тоже сам лишает себя любимого удовольствия. Неразумность в том, что даже если исполниться мудрости Рузвельта-мл. «Это сукин сын, но это наш сукин сын», то сын должен быть достаточно долгоиграющим, чтобы инвестиции, вложенные в него, окупились. Сын, который сразу и изо всех сил провоцирует большую свалку, в которой и сам вряд ли выживет — это малоудачная инвестиция. Это не говоря о том, что на территорию хаоса, которой усилиями Саакашвили может сделаться Закавказье, тут же полезут все, кому не лень, включая арабов, что Вашингтонскому обкому вряд ли так надобно.
      Но дело не ограничивается одним Закавказьем. Каждый орудийный залп в окрестностях Цхинвала означает стремительную девальвацию такого необходимого для Вашингтона брэнда, как «бархатная революция». В 2000 г., при свержении Милошевича был введен в употребление политический миф, крайне важный для того, кто желает свергать одни режимы и ставить другие, более его устраивающие. Суть мифа в том, что волна всенародного гнева мирно сметает диктатора и на его место триумфально приходит либеральный, просвещенный и прозападный политик. В Югославии на место демонизированному Милошевичу пришел никакой Коштуница, которому еще можно было приписать все названные превосходные качества. Но тифлисский фюрер убивает миф о бархатной революции. При попытке устроить ее в следующей стране остерегающая оглядка на «революцию роз» и ее результат — неизбежна. Так обращаться с драгоценными для них брэндами могут лишь люди, живущие одним сегодняшним днем. [an error occurred while processing the directive]