[an error occurred while processing the directive]

Зурабов и санкюлоты. — «Новости — не наша профессия». — Коварство монтажных стыков. — «Укрепление правопорядка и главенство закона».


      Известия № 7.8.04
      С тех пор, как российская политика сводится к равноприятному наблюдению за холуйствующими и буйствующими, последние неуклонно штурмуют бастилии тиранического режима. После того, как даже приверженцы боязливого Г. А. Явлинского поштурмовали Лубянку, приверженцам Э. В. Савенко (Лимонова) нельзя было отставать и они взяли реванш над младояблочниками — те предприняли лишь неудачный приступ, савенковцы же прорвались внутрь Минздрава. Комендант бастилии М. Ю. Зурабов был в нетях, и штурмовики излили свое негодование на символические предметы, выбрасывая из окон министерства царские портреты и скандируя: «Народу — бесплатную медицину, министров — на гильотину».
      Как уже отмечалось, годы, проведенные Э. В. Савенко в стране свободы, равенства и братства, оказали большое влияние на стилистику его actions directes. Гильотина, как инструмент свободы, равенства и братства сугубо зарезервирована за Францией (ну, разве что еще в Третьем Рейхе ее также использовали), в России же национальная бритва для террора никогда не использовалась — хватало других орудий, так что речевка отдает некоторой книжностью. Хотя нельзя сказать, чтобы укорененность в отечественных традициях вовсе отсутствовала. В октябре 1905 г. в Киеве революционеры тоже выбросили из окна присутственного здания царский портрет, что и спровоцировало еврейские погромы. Впрочем, век спустя отношение к портретам более охлажденное, и погромов, Бог даст, пока не будет.
      Мероприятия савенковских штурмовиков регулярно ставят вопрос о том, стоит ли освещать их в СМИ — поскольку желание буйствовать далее впрямую зависит от того, сколь сильно смакуются буйства прежние, а без паблисити оно гораздо скучнее. Недаром же и на этот раз штурмовики прибыли на место акции с совершенно случайно оказавшейся у здания Минздрава съемочной группой. Дилемма здесь в том, что раскручивать и смаковать, наверное, не надо, однако сам факт захвата ответственного казенного учреждения все же достоин краткого упоминания (причем лучше даже без картинки). Что ни говори, но погром в министерской приемной — это симптом.
      Однако и спустя несколько часов после погрома теленовости молчали не только о буйстве савенковцев, но даже и о вовсе аполитичных буйствах воинов ВДВ, которые всего лишь в соответствии со своей праздничной традицией на жаре обожрались водкой и вступили в полемику как между собой, так и с третьими лицами. Вместо этого телеэкран изливал небывалую благостность, повествуя о кремлевских беседах В. В. Путина с разными вельможами, рассказывавшими ему о состоянии государственных дел и получавшими полезные указания.
      Таков уж новый информационный принцип «Новости — не наша профессия». Даже не то, чтобы главные телевизиощики страстно хотели (или получили указание) убирать с экрана любой негатив. Если бы вовсе не хотели и вовсе бы не получали, они все равно были бы вынуждены это сделать, потому что такое количество благостного официоза ни с какой прозой жизни в принципе не монтируется — эффект монтажного стыка будет убийственным. После того, как с экрана зачитали современный вариант высочайшего «Пью здоровье молодцов-ахтырцев!» — «И сегодня воины в голубых беретах бережно хранят и приумножают славные ратные традиции десантников. Вы всегда там, где трудно, где нужны ваши профессионализм и боевое мастерство» — показ толпы пьяных голубых беретов, бережно хранящих и приумножающих etc., выглядел бы откровенным издевательством над поздравителем. Точно так же показ многообразных встреч первого лица с докладающими вельможами volens-nolens порождает в памяти архетип кремлевского окошка, где никогда не гаснет свет и даже в глубокой ночи можно увидеть пребывающий в неустанных трудах любимый профиль с трубкой. Бог бы с ним, с архетипом (хотя вообще-то блюдите, как опасно ходите), но когда в километре от кремлевского окошка толпа буянов беспрепятственно вламывается в министерскую приемную, любимый образ снижается до куда менее величавого «Спит Розита и не чует, // Что на ней матрос ночует». Монтажный контраст получается столь силен, что даже оптимистический комментарий на тему «Но пробудится Розита // И прогонит паразита» вряд ли вполне выправит ситуацию. Единственный способ избежать провокационных стыков — вообще ничего не показывать из реальной жизни, что и происходит.
      Вряд ли тут чей-то злонамеренный план. Все вышло само собой. Видя повышенную чувствительность Кремля к освещению его деятельности (усугубленную воспоминанями о веселых гусинско-березовских днях) и зная за собой некоторые грешки, теленачальники рассудили, что лишний раз, говоря журналистским жаргоном, прикрыть задницу не помешает. А официозные сюжеты, полностью снимающие ответственность с вещателя — это задница не просто прикрытая, а защищенная 300-мм броней, ни один снаряд не возьмет. Опять же и хозяйственный смысл: новостные службы дороги, а официоз — давальческое сырье. Сплошная экономия. А что давальческое сырье ни с чем другим не монтируется — да и Бог бы с ним, не тем живы.
      Но будем справедливы. Официозные вести всего лишь крайне скучны и неинформативны, куда более интересные процессы разворачиваются, когда скуки совсем нет и можно договариваться до геркулесовых столпов — никто не возразит. Американская ассоциация адвокатов присудила Михаилу Саакашвили премию «За вклад в укрепление правопорядка и главенства закона». Как указывают адвокаты, «продемонстрировав невероятное мужество и опираясь на главенство закона, президент Саакашвили возглавил ненасильственную (вторжение толпы в здание парламента насилием более не является. — М. С.) акцию протеста». Мало того, что «это была первая по-настоящему демократическая передача власти в постсоветском государстве», но в результате этой передачи Саакашвили «покончил в своей стране с наследием коррупции».
      До сих пор считалось, что по-настоящему демократическая передача власти — это когда по результатам голосования, признаваемых всеми, без какой бы то ни было поломанной мебели прежний правитель ручкается с новоизбранным и передает ему бразды — «Пост сдал — пост принял», — причем новый правитель не начинает с немедленных посадок прежней элиты с целью вымогательства денег. В 1994 г. на Украине передача власти от Л. М. Кравчука к Л. Д. Кучме больше соответствовала адвокатским идеалам, но Кучма — в отличие от Саакашвили — к злодеям причтен, и премии ему не положено. Понятно, что Саакашвили — наш (т. е. ихний), а Кучма — не совсем, потому и не достоин, но тогда правильнее было бы переименовать премию, назвав ее «Нашему сукину сыну за вклад в укрепление». [an error occurred while processing the directive]