[an error occurred while processing the directive]

Алиса в стране чудес


      Эксперт №18 17.5.04
      Буйство последователей Э. В. Савенко (Лимонова), в видах борьбы с самодержавием сорвавших в Большом театре премьеру оперы «Мазепа», вызвало ряд обсуждений, поучительно свидетельствующих о состоянии умов. Популярность обрела теория, согласно которой идеи и методы активистов НБП, возможно, и не заслуживают пиетета, однако мероприятия савенковцев являются логическим следствием угашения российской демократии. Когда возможность политической жизни в зрелом гражданском обществе подавлена, одни только смелые савенковцы продолжают нести оппозиционное знамя, выступая таким образом «за нашу и вашу свободу». Учение о том, что пакостник есть передовой защитник свободы, нам уже известно. Нам разъясняли, что будущность русской литературы напрямую зависит от того, будет ли копрофаг В. Г. Сорокин подвергаться нападкам «Идущих вместе». В случае с НБП сходная апология. Незадача лишь в том, что тезис о причинно-следственной связи между угашением свободы и политическим хулиганством как последней отдушиной для порабощаемого общества не подтверждается ни пространственными, ни временными аналогиями.
      Коль скоро речь идет об угашении (подавлении etc.), тем самым презюмируется, что при Б. Н. Ельцине свободы было больше, ибо иначе что же и подавлять. Но упражнения в стиле action directe шли еще тогда. В расхристанном 1992 году, когда тоталитаризм вроде бы еще не наступил, юные последователи Э. В. Савенко столь же бодро скандировали: «Сталин! Берия! ГУЛАГ!», а сам лидер, ударенный ОМОНом по ягодицам (что, в общем, значительно мягче, нежели в испрошенном ГУЛАГе), очень плаксиво блеял в телекамеру. Четкой временной корреляции тут не усматривается. То же и насчет пространственной. Назвать Францию конца 60-х страной, где отсутствовала всякая демократия и схлопнулась политическая жизнь, никак невозможно — между тем в 1968 году там разразилась «революция троечников», являющаяся точнейшим прототипом для НБП. О нашем нынешнем политическом режиме можно много чего сказать, но при таком отсутствии корреляций считать НБП функцией от путинского аргумента — совершенно бездоказательно. Если расцвет des actions directes с чем и коррелирует, то скорее с известными экономическими успехами, достигнутыми нацией. Когда в обществе нарастает потребительский жирок, растет и мода на антибуржуазность, и какая-то часть общества начинает усиленно кокетничать с левым свинячеством, вдруг находя в нем глубокий смысл. Теперь можно сказать, что антинародные реформы все же состоялись, ибо нынешнее кокетство с хулиганами — симптом уже потребительского (пускай плохенького, так и Франция в 1968 году тоже не сказать чтобы совсем текла молоком и медом) капитализма. Другое дело, что можно и перекокетничаться — ведь гарантию дает только страховой полис. Бывает, что в экстазе заигрывания пишут стишки «Кто не верит в победу сознательных, смелых рабочих, // Тот бесчестен, тот шулер, ведет он двойную игру», а потом бывает сами помните что.
      Беда не только в том, что в ходе такого кокетства людям сильно отказывают умственные способности. Либеральный критик Н. Иванова, например, с огорчением пишет, что «телеканалы, кроме НТВ, убоялись дать впечатляющую информационную картинку. Да и НТВ осмелилось пискнуть только спустя сутки после происшедшего». При том, что профессия критика предполагает известное владение логикой, Н. Ивановой оказывается недоступной та логически простейшая мысль, что впечатляющая картинка — это именно то, что нужно устроителям буйства. А также приглашение к буйству новому, то есть к систематическому изгаживанию культурного отдыха мирных обывателей. Раз впечатляюще информируют — надо продолжать.
      Беда в том, что антибуржуазное сознание очень быстро отказывает мирным обывателям, то есть подавляющему большинству нации, в какой бы то ни было человеческой субъектности. Та деталь впечатляющей картинки, что две с лишним тысячи мирных людей, облачившись во всю приличествующую сбрую, явились слушать оперу, а получили известно что, — эта деталь антибуржуазному зрению вообще непонятна. Есть режим, есть смелые борцы, есть избившая борцов охрана, оплеванного же обывателя не существует в природе.
      Алиса Розенбаум, также известная как Айн Рэнд, много чего написала и напоследок совсем впала в непохвальное богоборчество, но с ее первичным посылом нельзя не согласиться — почему, собственно, бизнесмены считаются a priori виновными во всех смертных грехах и принуждены изначально оправдываться в своем сословном окаянстве, за что им, может быть, еще и уделят толику субъектности. В результате Алиса немедля очутилась в стране чудес — именно за этот простейший вопрос, а вовсе не за последующие сомнительные навороты ее тут же окрестили фашисткой. Нет лучше способа быть причисленным к онаграм, как задать вопрос, простой, как мычание.
      Но фокус в том, что антибуржуазное сознание не может останавливаться и смело идет дальше. К буржуазным свиньям, которые вообще не люди и с чьим достоинством странно было бы и считаться, очень быстро оказывается причислено не только любимое Айн Рэнд бизнесменское меньшинство, но и сугубое большинство, состоящее из обывателей, не любящих безобразия, а любящих благочиние. При виде этого прорвавшегося презрения к «буржуазным б...м», дозволительно поинтересоваться сразу на две стороны: «Да точно ли вы, господа, либералы и точно ли вы, господа, националисты?» Когда либерал не видит в буйстве НБП оскорбленного достоинства зрителей — это странный либерал. Когда националист не способен понять, что нация и Родина, которую любят и защищают, — это мирные люди, живущие своей мирной жизнью, перед нами еще более странный национализм. Антибуржуазность столь же антилиберальна, сколь и антинациональна, и если кто ею неудержимо обуреваем, честнее сразу записываться в какой-нибудь Интернационал, оставив строить великую Россию буржуазным свиньям, они же мирные граждане. [an error occurred while processing the directive]