[an error occurred while processing the directive]

Слепые фарисеи


      Известия № 8.4.04
      Выражение «двойной стандарт» придумали недавно, а прежде для обозначения соответствующего явления использовали адекватный библеизм. Фарисейство, являющееся органическим качеством наших западных друзей, выражается в способности порой отцеживать комара, а порой проглатывать верблюда — все по обстоятельствам. Готовность натовского руководства проникаться прибалтийскими комплексами 1939-1940 гг. в сочетании с игнорированием русского комплекса, связанного с 22 июня 1941 г., — пример такой взвешенной политики. «Мы обязаны с величайшим уважением относиться к страхам Латвии вне зависимости от того, сколь они сегодня обоснованны, что до исторических страхов России — перетопчется».
      Оставив бессмысленные упреки насчет дальновидности такой политики — что взять со слепого фарисея? — следует вспомнить, что фобии — удел жалких и слабых, а нам можно быть и посильнее духом. При том что такие даты встречи с объединенной Европой, как 24 июня 1812 года и 22 июня 1941 года, вряд ли способны изгладиться из русской памяти, трезвый разум все же склоняет признать, что нынешняя ситуация — иная. Сегодня по обе стороны российско-натовского рубежа стоят сходно небоеспособные армии. Про скорбное состояние русской армии не говорил только ленивый, но ведь и на той стороне стоят отнюдь не изготовившиеся к броску дивизии вермахта. Тех дивизий уже скоро шестьдесят лет как не существует, а ничего сходного по боевой выучке и — главное — боевому духу не появилось. Когда недавно в Македонии панцер-дивизион бундесвера спешно улепетывал от мелкой албанской сволочи, фельдмаршал Гудериан при виде доблести потомков переворачивался в гробу. Если такую эволюцию проделали немцы, считавшиеся некогда прирожденными солдатами, чего говорить о прочих. Разве что трепетать перед присоединившейся к НАТО Румынией — это страшный противник.
      Конечно, запредельно низкий дух натовского воинства — не повод для шапкозакидательства, тем более что дух русского воинства тоже, мягко говоря, не блестящий. Речь идет только о том, что сегодня для серьезной кампании на обозначившемся рубеже у обеих сторон нет ни особого желания, ни реальных возможностей. Если же говорить о более далеких и более неприятных перспективах — по образцу гуманитарных акций 1999 г., — здесь все зависит не от разбухания НАТО (скорее вредящего военному блоку), а исключительно от готовности ответить на гуманитарные бомбардировочные акции разрушительным негуманитарным возмездием. При наличии у России такой готовности штаб НАТО может сколько угодно играть в прибалтийские солдатики, отчего никому ни жарко ни холодно. Если готовности нет, то и без натовского расширения дело швах.
      Однако до вызревания явной опасности на создавшемся новом рубеже надо еще дожить и при этом надо, чтобы иные опасности, исходящие из иных мест, не существовали. Если кроме потенциального прибалтийского театра военных действий больше ничего нет, кругом тишь да гладь, тогда, возможно, под Невелем и Нарвой большие неприятности и вызреют. Когда на глобусе есть много всего другого, прибалтийское захолустье может остаться навеки неактуальным. Покуда летающие над Литвой четыре бельгийских аэроплана остаются в центре внимания, наносятся (отчего-то меньше интересующие публику) методические удары в подбрюшье как России, так и того же НАТО. Взрывная кампания в Узбекистане грозит опрокинуть еще одну светскую деспотию, а что является на месте обваленных деспотий, мы уже знаем, и если оттуда дорога на север будет открыта, станет не до Латвии. В зоне влияния НАТО исламский мир, как и много веков назад, подпирает и с юго-запада, и с юго-востока — и на Пиренеи и на Балканы. Причем если в средние века этот натиск был хотя бы несинхронным — сперва Испания и лишь спустя несколько веков Сербия, а затем Австрия, — то здесь удары в подбрюшье Европы идут в одном пакете и сразу на два фронта. При таких делах ублажение прибалтов — задача наиважнейшая. Речь не идет о том, что у России и Восточной Европы не может быть взаимных старинных обид — куда они денутся? Речь идет об уместности. Около 1950 г. и Франции, и Германии тоже было чего друг другу припомнить — хотя бы Эльзас и Лотарингию. Но в условиях, когда советские танковые армии легко могли выйти на атлантическое побережье Франции, старинные споры насчет Эльзаса было решено не возобновлять за наличием более насущных проблем. Если бы в 1952 г. Бонн и Париж устраивали друг другу эффектные военные демонстрации по обоим берегам Рейна, история Европы могла бы пойти сильно иначе. Между тем сходно адекватными забавами заняты сейчас НАТО и Россия. [an error occurred while processing the directive]