[an error occurred while processing the directive]

Великодушный Фрадков


      Известия № 3.4.04
      Несмотря на дежурные потуги СМИ, первоапрельская кампания опять оказалась провалена — ни бурного смеха, ни удачных разводок особо не наблюдалось. На то есть фундаментальная причина — когда, согласно определению (тогда еще не беглого) И.Е. Малашенко, для политического класса РФ разводка является высшей и единственной формой существования материи, выделение специального дня для остроумных разводок представляется малообоснованным — а что, в другие дни российская материя не существует в своей высшей форме? К тому добавляется причина частная — случившийся в этом году фальстарт. Кульминационным днем интриги со сменой кабинета стало 1 марта, когда В.В. Путин развел всех, объявив имя нового премьера. По своему остроумию решение было чисто первоапрельским, и, очевидно, в Кремле в пылу борьбы перепутали месяц на календаре — оттого на фоне первого марта первое апреля оказалось скучноватым.
      Но самому В.В. Путину первоапрельскомартовская шутка с М.Е. Фрадковым по-прежнему продолжает казаться интересной и даже в чем-то захватывающей, и потому он не устает рассказывать прессе истории о великодушии М.Е. Фрадкова. Особенно ярко и выпукло оно проявилось в 2002 г., когда возглавляемая будущим премьером налоговая полиция была расформирована и встал вопрос о новом поприще для Михаила Ефимовича. «Я сразу назвал, — рассказывает В.В. Путин, — это представитель при Евросоюзе. Ответ тоже был, мне кажется, очень правильный. Я, он говорит, не знаю, что вы можете найти здесь, но я не хочу уезжать из страны». Однако М.Е. Фрадкову все же «пришлось уехать, потому что уже в ходе третьей беседы я пригласил его и сказал, что, вы знаете, я все понимаю, но вы мне сейчас нужны там. Это очень важное направление».
      Хотя великодушие — великодушием, но что собственно М.Е. Фрадкову следовало еще отвечать? «Спасибо, Владимир Владимирович! Знали бы, вы как мне надоел «совок» и как хочется в Европу!» — вряд ли такой ответ был бы продуктивным. Никакого особенного великодушия, достойного быть занесенным в хрестоматии, тут не было, а просто будущий премьер точно следовал устойчивому ритуалу. В обширном корпусе советских дипломатических мемуаров каждая книга содержит сцену, когда автор, которому предлагают посольскую должность, сперва непременно отказывается, с некоторой нарочитостью объясняет, что желает работать только на Родине, и скрепя сердце отбывает в загранкомандировку, лишь услышав от начальства строгое «Надо, Федя, надо!» — после чего, сидя на чужбине по десяти и более лет, не сказать, чтобы особенно от этого страдает. М.Е. Фрадков, как опытный совзагранкадр, скрепя сердце выезжавший за кордон еще в 70-е гг., исправно изобразил ритуальное нежелание, но странно, что В.В. Путин, в 80-е тоже ставший совзагранкадром, не знает об этом обычае и рассказывает о реверансах М.Е. Фрадкова как о необычайно искреннем душевном порыве.
      К несчастью, пока не настало время рассказать, как исполняли ритуал Г.А. Явлинский и С.В. Ястржембский, последовательно получившие предложение занять сиротствующее с отъездом М.Е. Фрадкова спецпредставительское кресло. Лидер «Яблока», похоже, недостаточно горячо отказывался и потому в Брюссель не поехал, тогда как опытный С.В. Ястржембский с протоколом явно справился — и, мужественно сжав зубы, отправился в Бельгию. Кроме несомненных бытовых удобств этого назначения — можно ездить на морские купания в Остенде, да и до Парижа на поезде 1 ч. 20 мин. — оно предвещает новому спецпредставителю дальнейший карьерный взлет. Как нам объясняли 1 марта, за полтора брюссельских года М.Е. Фрадков совершенно отдалился от столичных интриг, «семьи», олигархов etc и вдали от волокит, которых бес для гибели хранит, созрел для премьерского поста. Теперь там зреет С.В. Ястржембский, и когда настанет время для очередной структурной реформы правительства, с кандидатурой нового премьера не будет проблем.
      Впрочем, и действующее правительство неуклонно идет по пути реформ. Министр финансов А.Л. Кудрин решил пополнить казну налогами на наследство, указав, что «для нашей страны, капиталы жителей которой были собраны в условиях нечеткого законодательства и иногда очень быстро, когда не всегда корректно была проведена приватизация, минимальное налогообложение при передаче имущества по наследству должно быть».
      Вообще-то минимальный наследственный налог и сейчас имеется. Если даже есть желание его повысить, то непонятно, зачем кивать на капиталы, быстро собранные в условиях нечеткой приватизации. Дело не в том, что эти капиталы маленькие — они бывают крупные и даже сверхкрупные, а в том, что они пребывают не в прозрачной форме имущества физических лиц, которое легко облагать налогом, а в очень сложных офшорных, карусельных, трастовых etc схемах. Хорошо облагать наследство маленьких людей — квартира, дача, машина, скромный счет в банке, но если что случится (не дай Бог) с каким-нибудь чиновником правительства г. Москвы, собравшим имение в условиях весьма нечеткого законодательства, то хотелось бы посмотреть, как А.Л. Кудрину удастся обложить налогом обширное и запутанное наследство, оставшееся после скромного труженика.
      Но капиталы пока не наследуются, а все еще продолжают собираться. 1 апреля датируется сообщение о том, что новый «крупный многоэтажный подземный торгово-развлекательный и гаражный комплекс расположится под дном Москвы-реки между Москворецкой и Раушской набережными». Понять, шутка это или не шутка, никак не возможно, поскольку сообщения о грядущих торгово-развлекательных комплексах то ли в преисподних земли, то ли на полукилометровой высоте приходят почти каждый день, и где тут poisson d'avril, а где творческое биение стройкомплекса г. Москвы — поди уразумей.
      Точно не 1 апреля датировано фаустовское начинание стройкомплекса. По сообщению начальника управления программ городского развития г. Сочи т. Шаяновского, при участии правительства г. Москвы и компании «Интеко» разработана концепция улучшения береговой зоны посредством создания искусственных бухт, т. е. в точности по «Фаусту»: «И я решил: построив гать, // Валы насыпав и плотины, // Любой ценою у пучины // Кусок земли отвоевать». Трагедия Гете завершается тем, что, предвидя успех стройкомплекса, Фауст восклицает: «В предчувствии минуты дивной той, // Я высший миг теперь вкушаю свой», за каковую кипучую деятельность удостаивается мощного и доброго апофеоза на небесах. Сочинский апофеоз Ю.М. Лужкова будет тем более духоподъемен, поскольку Фаусту наших дней будет споспешествовать Гретхен, возглавляющая компанию «Интеко». [an error occurred while processing the directive]