[an error occurred while processing the directive]

Тяжелы ваши милости


      Известия № 25.3.04
      Отношение к прошедшим президентским выборам — причем даже и в ультралояльных кругах — сводится к философскому «Закончились — и слава богу, забудьте как дурной сон». И вправду, красивого там было мало, а некрасивое что же и вспоминать. Забыть было бы легче, если бы и административный восторг тут же прекратился — однако есть чины, даже и сейчас не желающие забыть приятный сон. В Уральском техническом университете ректор уже после выборов распорядился анкетировать студентов на предмет того «Ходили ли вы на выборы?» и «Если да (нет), то почему?» Он объяснил это необходимостью знать гражданскую позицию студентов, а преподаватели дополнили гражданскую позицию ректора указаниями на связь между анкетированием и перспективами дальнейшей учебы. В действиях ректора есть логика. Норма мертва без санкции, и если норма предписывает обязательную явку на выборы, должна быть и санкция за неявку. С другой стороны, история вылезла наружу, что неправильно, и чрезмерно усердного ректора, может быть, и окоротят.
      Однако в любом случае вузовская любознательность лишний раз заставляет обратить внимание на специфику российского социального государства, т.е. на политический статус бюджетников, а равно лиц, во время выборов пользующихся бесплатными социальными услугами (пациенты лечебниц, студенты вузов etc.). То, что за предоставляемые государством рабочие места и социальные услуги благополучателям приходится платить известную политическую цену — явление и не новое, и всеобщее. В свое время много писалось про Berufsverbot («запрет на профессию»), заключавшийся в том, что к работе в казенных учреждениях (включая школы, почту и железные дороги) не допускались лица, состоящие в организациях, которые ставят целью ниспровержение конституционного строя ФРГ. Опять же практика социалистических правительств Европы заключается во всемерном расширении круга бюджетополучателей в расчете на то, что люди, облагодетельствованные социалистами, будут голосовать за них, чтобы режим благодеяний сохранился и впредь. Тем не менее хоть лишение бюджетников права на политическую активность крайнего толка, хоть подкуп граждан бюджетными благами в ожидании встречной политической благодарности — это все-таки очень мягкие формы социализма. Российское ноу-хау заключается в том, что, во-первых, политическую цену надо взимать не по умеренной, а по высшей ставке, во-вторых, не просить благодарности, как это делают западные социалисты, а жестко требовать причитающееся, обещая недоимщикам суровые кары. Отсюда и различия в поведении властей. Западные начальники вынуждены носиться с избирателем, как с болячкой, всячески его ублажая. Начальники отечественные, напротив, исходят из того, что в период выборов всякий постоянный или даже временный бюджетополучатель сам обязан ублажать их своей правильной гражданской позицией. Исторически это разные стадии зависимости. Сперва — формально свободный пролетариат, который приходится постоянно подкупать хлебом и зрелищами, затем — люди с неполноправным статусом, которых единожды купили, а теперь им положено только отрабатывать. У них античное гниение, у нас феодализм — светлое будущее человечества.
      В принципе можно было бы не забивать себе голову всеми этими стадиями, поскольку сказано: «Выборы прошли — забудьте», а до 2007 г., когда это снова станет актуальным, еще дожить надо. Но дело в том, что опыт свободной гражданственности и опыт неполноправности несимметричны. Первый легко утрачивается, второй никуда не пропадает. Опыт использования зависимых сословий впервые был испробован весной 1996 г. крестным отцом-Сосковцом, который так собирал подписи за Б.Н. Ельцина среди работников системы МПС, затем про Сосковца все забыли, а про опыт — нет. Осенью 1999 г. работников бюджетных учреждений г. Москвы по разнарядке свозили автобусами на митинги в поддержку Ю.М. Лужкова. Что было весной 2004 г. — сами видели. Сама идея «бюджетник — он на крючке, не выйдет из моей власти» столь ясна и привлекательна, что не может не распространяться со скоростью степного пожара.
      Но войдем и в положение начальников. Простодушный авторитаризм, никаких особых прав подданным не дающий, но зато ничего особого от них и не требующий — «коль они исправно платят подать, то этого довольно королю», — в эпоху масс слишком старомоден. Свободная игра политических сил, в которой люди участвуют по собственному почину, признана делом слишком опасным. Остается нечто среднее, т.е. постоянные имитационные игры, на которые пряником не всегда завлечешь, а кнутом — вполне, и как же тут без бюджетников? [an error occurred while processing the directive]