[an error occurred while processing the directive]

Досрочная отставка Касьянова


      GlobalRus.ru 26.2.04
      Как пример крайней невежливости королей

      Суть фразы «Точность — вежливость королей» не только в том, что венценосным особам подобает вовремя являться на назначенные встречи — в противном случае это уже не король, а всего лишь начальство, которое, как известно, не опаздывает, а задерживается. Точность — это еще пунктуальность и корректность, выражающиеся в соблюдении тех норм, которые вообще-то по праву сильного можно и не соблюдать, но именно деликатность в обращении со своим несомненным преимуществом силы и отличает монарха от силовика.
      В этом смысле отставка М.М. Касьянова, случившаяся за три недели до 14 марта, после которого он все равно в соответствии с законом должен был быть отставлен — это крайняя невежливость, причем вовсе не по отношению к Касьянову, которому и так уже было все равно. Самое позднее с весны 2003 г. отношения между президентом и премьером охладились окончательно, и Касьянов — что на фоне всевозрастающего общественного раболепия особо обращало на себя внимание — фрондировал, как человек, которому нечего терять. Невежливость — в сделанном президентом РФ специальном разъяснении причин такого шага: «Полагаю, что граждане России имеют право и должны знать предложения по составу высшего исполнительного органа государства в случае моего избрания на должность президента... Считаю правильным прямо сейчас, не дожидаясь окончания избирательной кампании, заявить состав высшего исполнительного органа государственной власти».
      Дело даже не в фактической несвязности — если граждане «должны знать предложения по составу» нового правительства, то что же мешало «прямо сейчас», вслед за сообщением об отставке Касьянова тут же и заявить состав нового кабинета — тем более, что задача «избежать неопределенности» оратором была прямо прокламирована. Дело в том, что тут попирается внятная конституционная норма, предписывающая отставку правительства сразу после окончания предшествующей президентской инвеституры безотносительно к тому, кому вручена новая инвеститура — прежнему президенту, избранному на новый срок, или же новому, избранному впервые. Смысл нормы в том, что неважно, кто избран — Путин или Миронов, на первый срок или не на первый, — а важно то, что в любом случае начинается новая инвеститура и состав исполнительной власти ipso facto должен быть утвержден заново.
      Такой педантизм может показаться непринципиальным, но он имеет внятный правовой смысл. Таким образом утверждается (хотя бы и на формальном уровне) равенство прав всех кандидатов, включая и действующего президента. Утверждение нового правительства за две недели до выборов может быть сильным предвыборным ходом (например, если включить туда большое количество народных любимцев), однако, если право на такой ход есть только у одного из кандидатов (ведь О.А. Малышкин, в отличие от В.В. Путина, при всем желании не может к 1 марта утвердить новый состав правительства РФ) — это трудно назвать равной борьбой.
      В этом, наряду с прочим, и заключается одна, не всегда замечаемая особенность так привлекающей В.В. Путина цивилизованной политической конкуренции. Хотя признаваемый всеми общий ценностный принцип гласит, что дела важнее слов, в ходе цивилизованной избирательной кампании этот принцип заменяется на противоположный — слова важнее дел, причем от дел, не являющихся абсолютно неотложными, власть, борющаяся за обновление своего мандата, должна по возможности воздерживаться. Что вытекает все из того же принципа равенства возможностей и честной игры. В области слов — программ, обещаний, взаимной полемики — все кандидаты обладают в принципе равными возможностями, тогда как в области предвыборных дел возможности заведомо неравны. Оппозиция не может накануне выборов поднять социальные выплаты, а правительство может (см. президентские выборы 1996 г.). Мероприятия с отставкой Касьянова — из той же оперы.
      Понятно, что совсем идеальные выборы могут быть только в Царствии Небесном, где, впрочем, в них нет никакой надобности — а все земные политики в той или иной степени погрешают против идеала. Но можно погрешать и с разной силой (например, одно дело преступать неписаные добрые обычаи, другое дело — также и писаные законы), и с разной мотивацией. Бывают случаи, когда погрешают из опасения отдать власть безответственным и опасным людям, бывают — когда речь идет о простом нежелании отдавать власть кому бы то ни было (в зависимости от отношения к Б. Н.Ельцину ему приписывали в 1996 г. то первую, то вторую мотивацию), а еще бывают случаи, когда погрешают непонятно зачем. В победе В.В. Путина и так никто не сомневается. Тем самым ему — раз уж так в силу разных причин сложилось — представлялась превосходная возможность победить с соблюдением всех мыслимых и немыслимых приличий, тем самым фактически избавляясь от клейма безальтернативщика и выбивая у критиков почву из под ног. «Я-де — Господь свидетель! — делал, что мог, и радел о равенстве возможностей, как о зенице ока, но вот так сложилось, что соперники слабые, и все попытки помочь их убожеству оказались тщетными». Такая позиция, будучи реально безрисковой (слишком велик разрыв), в то же время чрезвычайно бы способствовала наилучшей легитимации обновляемого мандата, в чем Кремль вроде бы в высшей степени заинтересован.
      Однако налицо полное нежелание блюсти простейшую вежливость королей. Дать Касьянову досидеть еще несколько недель в своем кресле до момента, когда его отставка все равно будет предписана Конституцией — не такая уж мука мученическая (ведь до этого четыре года как-то удавалось терпеть), но зато превосходный случай продемонстрировать свою высочайшую лояльность ко всем законам и обычаям насчет fair play. Равно как и две недели тому назад ничто не мешало оформить тронную речь в актовом зале МГУ не как встречу кандидата В.В. Путина с доверенными лицами (трансляция каковой встречи по 1 и 2 телеканалам повлекла за собой неизбежный скандал и даже т. Вешняковым А.А. была квалифицирована как «перебор»), а как встречу действующего президента В.В. Путина с дипломатами и оленеводами, к чему придраться было бы невозможно.
      Упорное и последовательное нежелание считаться с мелочами, от которых не зависит ничего, кроме возможности произвести благоприятное впечатление — это уже установившийся стиль избирательной кампании и, вероятно, также и грядущей инвеституры. Хотя В.И. Ленин в типологически отчасти сходной ситуации указывал: «Это не мелочи или такие мелочи, которые могут приобрести решающее значение».

      http://globalrus.ru/comments/136592/ [an error occurred while processing the directive]