[an error occurred while processing the directive]

Счастье без инородцев


      Известия № 26.2.04
      Чем чаще раздаются призывы очистить Москву от инородцев, тем уместнее спросить: как сторонники этой меры представляют себе желательное для них состояние городского организма? Если инородцев просто злым ветром надуло, тогда понятно: как надуло, так и сдует, и восстановится гармония. В рамках такого воззрения ни о какой пользе от приезжих речи быть не может, и нужно говорить лишь об очистке столицы от вредных насекомых, а принцип очистки не может быть иным, нежели расовый. Вымученная (она всегда произносится лишь после многочисленных нареканий) оговорка насчет того, что лозунг «Россия — для русских» следует понимать не в расовом, а в культурном смысле, не выдерживает столкновения с очистительной практикой. В теории, будь я и негром преклонных годов, если я воспринимаю Россию как свою родную страну и почитаю русскую культуру, язык и обычаи, то я — русский. На практике самосознание инородца никого не интересует. Скинхеды бьют не по самосознанию, а по морде, милиционеры очищают не самосознание, а карманы. Прочти им намеченный к воздействию расово чуждый гражданин хоть все «Слово о полку Игореве» наизусть, это ему не поможет.
      Реализовать современный вариант принципа judenfrei технически возможно, но хорошо бы тогда изъяснить, кем предполагается заменить инородцев. Ведь особенность городского организма в том, что условием его роста и развития является приток населения извне. Средневековая норма, согласно которой «городской воздух делает свободным», и крепостной, проживший в городе один год и один день, становится вольным человеком, вряд ли была сочинена тогдашними борцами за права человека. Просто город нуждался в притоке рабочей силы, готовой на самую черную работу и за самое малое вознаграждение. Крепостные, бежавшие в город, были молдаванами и таджиками средневековья. Естественно, притекали в город и честолюбцы, которые не могли реализовать себя в глуши. Шевалье д'Артаньян, если посмотреть на него глазами фашиков, является идеальным объектом для ненависти: гасконский бандит, лицо пиренейской национальности, чуждое жителям Иль-де-Франс и в расовом, и в языковом отношении, приезжает в столицу, чтобы поступить на работу в охранную структуру, ведет интриги с Лондоном, а для удовлетворения половых потребностей использует жену своего квартирохозяина. Типический чернож...й делается тем не менее символом национального характера и маршалом Франции.
      Капитализм Нового времени породил еще более бурный механический прирост городского населения. Провинциалы массами притекали в столицу, выбивались в люди лишь единицы, а остальным в лучшем случае была уготована доля чернорабочих, в худшем — люмпенов. И «Парижанка» Маяковского, работающая в общественной уборной, и апаши и проститутки Сименона — все свои, национальные. Но затем в известный момент доля провинциала у себя дома становится пусть не блестящей, но уже не столь безнадежной, чтобы с былой готовностью ехать в столицу и там исполнять роль навоза, удобряющего собой городское цветение. Эта роль от своих провинциалов переходит к инородцам, положение которых у себя на родине более отчаянное. По мере истощения одних месторождений дешевого человеческого материала город принимается за другие. Но это означает, что после изгнания из Москвы дешевых инородцев ее власти и жители тут же столкнутся с проблемой, кто теперь каторжным трудом будет обеспечивать пусть мишурный, но все ж таки блеск столицы.
      Есть два выхода. Либо капитальный (в несколько раз) рост зарплат, позволяющий привлечь на необходимые городу черные работы коренных жителей и провинциалов, причем не факт, что эта мера сработает. Либо, напротив, такое понижение благосостояния и москвичей, и русской провинции, после которого люди титульной нации будут согласны работать на условиях, удовлетворяющих ныне лишь таджиков с молдаванами. Тогда скинхедам, вместо того чтобы наливаться пивом, придется искать за гроши любую работу — лишь бы не умереть с голоду. Скинхеды понять этого не в состоянии — в их организмах отсутствует думалка, но те, кто их духовно окормляет, обладай они умом и совестью хоть в малой степени, могли бы это и посчитать.
      Все это, конечно, еще не снимает проблему этнической преступности. Но дело в том, что криминальные этнические группировки ни от милиционеров, ни от скинхедов никак не страдают и благоденствуют под присмотром абсолютно некриминальной городской администрации. От этих людей учителя национал-социализма со штурмовиками не пользуют нимало, и тут потребно совсем другое — хоть как-то действующие юстиция и полиция. [an error occurred while processing the directive]