[an error occurred while processing the directive]

Наслаждение дискурсом. — Древнеримские греки. — Амбивалентный академик. — «Выиграно состязанье, побежден был отщепенец». — Вешняков и хулиганы.


      Известия № 28.12.03
      Телевизионное общение В. В. Путина с россиянами вызвало бурный поток политологических комментариев, авторы которых усмотрели в нынешнем телемосте прорыв к новой и чудной политической практике, гармонически соединяющей в себе достоинства монархии и демократии, и при этом лишенной их недостатков. Глубокими рассуждениями на эту тему отметился едва ли не каждый член эспертного сообщества, однако наиболее убедительным представляется анализ произведенный тамплиером пролетариата и по совместительству советником Г. Н. Селезнева А. Г. Дугиным.
      Советник-тамплиер указал, что В. В. Путин является «существом иного онтологического и антропологического статуса, которое подлежит дешифровке и интерпретации. Мы должны оттачивать экзегетические качества политической интерпретации. Мы стоим перед проблемой герменевтики Путина. Он говорит вещи, близкие к абсолютному дискурсу. Путин одновременно везде. Он новый дух народа. Сегодня Путин — социально-политический демиург. Мне персонально это очень нравится. Я сейчас просто наслаждаюсь дискурсом Владимира Владимировича Путина».
      В. В. Путина действительно следует поблагодарить за беседу с народом, ибо эта беседа доставляет огромное удовольствие, причем не только прямого, но и производного характера: А. Г. Дугин наслаждается дискурсом В. В. Путина, а читатели еще более наслаждаются дискурсом А. Г. Дугина. Всеобъемлющему наслаждению мешает лишь мелкий ляпсус, допущенный тамплиером, который констатирует: «Мы наконец-то получили холистическую — если говорить в латинском языковом контексте — автократию, где все есть все». Оттачивая экзегетические качества политической интерпретации, приходится указать, что слова «holos» («весь, целый») и «autokrator» («самодержец») являются древнегреческими и в латинском языковом контексте не присутствуют. С другой стороны, почему бы в компании существ иного онтологического и антропологического статуса не явиться также и древнеримским грекам в лице А. Г. Дугина — абсолютный дискурс от этого только крепчает.
      Но, конечно, Дугин прав: куда ни глянь, мы стоим перед проблемой герменевтики, причем отнюдь не только В. В. Путина. Политический тяжеловес Е. М. Примаков, на пару с В. В. Путиным беседовавший с купечеством, также заставил купцов напрягать все имеющиеся у них экзегетические качества. Согласно Е. М. Примакову, «нужно вернуть обществу то, что ему по праву принадлежит, а спрос за то, что предпринимателям оставят от сверхприбылей, должен быть жестким».
      С изъятием сверхприбылей — это понятно, труднее уразуметь, с кого после этого должен быть жесткий спрос. Выходит так, что сперва у предпринимателей изымут сверхприбыли, но что-то все таки оставят, а жесткий спрос будет с этого чего-то оставшегося. Модель известная по 1928 году: сперва у кулака и нэпмана изымают сверхприбыли (тогда это называлось «твердое задание»), а по изъятии подвергают жесткому спросу, выдавая новое твердое задание и так vice versa вплоть до полной победы над классовым врагом. Конечно, при желании можно предложить и более оптимистическое толкование — Е. М. Примаков хотел сказать, что после изъятия сверхприбылей предпринимателю присваивается статус священной коровы, а если кто из чиновников обладателя высокого статуса захочет дополнительно подоить, то с этого чиновника будет жесткий спрос. Странно, конечно, что бывалый разведчик смотрит на жизнь скозь столь розовые очки, ну, да с кем не бывает. Хуже другое: в стране, имеющий столь богатый опыт установления экономической справедливости, государственным мужам лучше было бы формулировать свои мысли на это счет более внятным и однозначным образом, не допускающим диаметрально противоположных толкований. Например, если бы в Германии, имеющей богатый опыт решения еврейского вопроса, некоторый важный деятель стал бы высказываться на эту тему по-примаковски амбивалентным образом, с равным успехом позволяющим понять его и так, что евреев нужно окружить всяческой заботой и любовью, и так, что их следует отправить в газенвагены, это было бы, говоря словами того же Е. М. Примакова, контрпродуктивно.
      Хотя академика-арабиста можно понять. Двоесловие — характерная черта его арабских друзей, и общаясь с ними без малого полвека, трудно не заразиться их речевой манерой. Тем более, что иной раз прямодушие тоже приводит к не слишком удачным результатам. Председатель ЦИК т. Вешняков А. А., говоря об имевшихся на выборах случаях ручного исправления ошибок фортуны, указал, что такие случаи «можно пересчитать по пальцам», хотя, конечно, «отдельные отщепенцы и негодяи, допускающие нарушения закона о выборах, на местах есть, и с ними надо разбираться персонально».
      Все-таки прогресс в России есть. Употребленное т. Вешняковым слово сперва появилось в пастенарковском переводе апофеоза «Фауста» для обозначения черта — «Выиграно состязанье, побежден был отщепенец», затем так стали именовать диссидентов («отщепенец Сахаров»), теперь же этим словом именуют и не чертей и не правозащитников, а председателей избирательных комиссий в регионах с предсказуемыми итогами голосования.
      Единственное, что непонятно — это мотивы, движущие отдельными отщепенцами. Отщепенец Мефистофель и отщепенец Сахаров имели свое мировоззрение и свои цели, приведшие их к отщепенству, и действовали на свой страх и риск. Сказать то же самое про членов какой-нибудь поселковой избирательной комиссии труднее, ибо какая же индивидуальная идея могла побудить к противозакннному вбрасыванию бюллетеней? Если бы речь шла о местных выборах, мотивы отщепенства были бы еще понятны — провести Пупкина, заблокировать Тютькина. В случае общефедеральных выборов, где 100 млн. зарегистрированных избирателей, нарушения, допускаемые малочисленными отщепенцами, никак не могут повлиять на общую картину — и отщепенцы не могут этого не понимать. Либо число негодяев на самом деле несколько больше, и движимы они не столько своей, сколько начальственной волей (здесь хоть более понятен мотив — нужно достичь контрольных цифр), либо, если начальственная воля отсутствует, перед нами случай чистого хулиганства, т. е. деяния, не приносящего правонарушителю никаких выгод, продиктованного исключительно дерзким неуважением к обществу — «А вот захочу — и вброшу, то-то прикол будет!». Проблема лишь в том, что если бы на участках, где были нарушения, сидели хулиганы, они вбрасывали бы бюллетени в пользу разных партий — ибо какая хулигану разница? Наши же хулиганы на редкость дисциплинированы и ради прикола вбрасывали исключительно бюллетени с галочкой против №20. [an error occurred while processing the directive]