[an error occurred while processing the directive]

«Новые правые» засуетились не к добру,...
...или как бы не превратиться во второе "Яблоко"


      GlobalRus.ru 16.12.03
      Не успели прийти известия о катастрофе, постигшей т. наз. «правых», как т. наз. «новые правые», не теряя золотого времени, тут же принялись ковать железо. Лидер «новых правых» А.В. Чадаев не только оповестил завсегдатаев всех политологических посиделок о появлении нового политического субъекта, не только дал информацию о начинании в телеграфные агентства, но даже и успел придумать партийную эмблему, на которой изображены щит и летящая птица: «Мы либералы-государственники, две наши главные ценности — Россия и свобода. Птица символизирует свободу, а щит — это Россия, которая свою свободу защищает».
      Расторопность похвальна, но не всегда, ибо геральдика — дело тонкое. Поспешно изготовленная эмблема вызывает неконтролируемые ассоциации то ли с логотипом газеты «Сокол Жириновского», то ли с символикой не к ночи будь помянутого «Мост-банка», то ли даже с игральными картами «Боярские», где все четыре туза символизируют Россию и свободу именно вышеописанным способом. Понятно, что г-н Чадаев всецело погружен в политику и потому чужд карточной игре — «Сроду эту пакость в руки не брал!», — однако неясно, стоило ли вообще так торопиться с анонсами и уж тем более эмблемами, ибо они уместнее на той приятной фазе, когда конец — делу венец, а сегодня до этого венца — как до Луны.
      Идеология не идет дальше самых общих принципов, а о детализации и конкретизации ее применительно к политическим реалиям говорить рано. При таких обстоятельствах всякий волен понимать «новую правую» идею в меру собственной испорченности — что не способствует ни сплоченности, ни единству, ни даже простой внятности начинания.
      Не определен круг ни реальных, ни даже предполагаемых соратников, неясно даже и направление работы на низовом уровне — что усиливает риск восприятия «новых правых» как новой диванной партии, которой лишь бы самоутвердиться в пределах Бульварного кольца, а там хоть трава не расти.
      Наконец, в ситуации, когда еще не рассеялся дым (8-9 декабря он еще явно не рассеялся), не просто указывать на случившиеся важные изменения, но еще и требовать персональных оргвыводов от СПС, в которой г-н Чадаев не состоит и которую он к тому же все равно похоронил безотносительно к каким либо оргвыводам, — все это производит впечатление сильной зацикленности на конкретных персоналиях почившей партии. Кого хоронят — того хоронят безвозвратно и не оглядываясь, кто там остался в начальстве; кого хоронить все же рано — с тем и разговаривают, как с еще живым, здесь же не пойми что. Призыв «Нужна кардинальная смена публичных лиц, возможная только в случае окончательного ухода с политической сцены всех тех, кто несет прямую и непосредственную ответственность за то, что правые не сумели воспользоваться благоприятнейшей конъюнктурой первого путинского срока» вправе ли вообще звучать иначе, как изнутри СПС, от тех, кто рассчитывает на возрождение и обновление этой партии, которая хотя и потерпела поражение, но отнюдь еще не умерла? Когда же этот призыв звучит извне, его трудно не рассматривать как вмешательство во внутренние дела чужой партии, вмешательство тем более неуместное, что оно прозвучало еще прежде намеченного на 15 декабря мероприятия СПС по выработке оргвыводов. Все-таки всегда приличнее до вынесения приговора дать подсудимому произнести последнее слово — особенно, когда никакими экстренными обстоятельствами крайнее упрощение процедуры не извиняется.
      Спору нет, первые реакции деятелей СПС на инициативу «новых правых» производили самое неблагоприятное впечатление и сильно вводили в соблазн перепутать борьбу за правые начала с борьбой против правого начальства. Когда это начальство тут же усмотрело в начинаниях г-на Чадаева руку Кремля и Марата Гельмана, а никаких иных, не инспирированных В.Ю. Сурковым интриганских, а бескорыстно-идейных мотивов начинания в упор не видит, ибо их не может быть, потому что не может быть никогда — что скажешь о такой партии с такими идеологами? Если для кого в окружающем пространстве нет никаких идей (пусть даже, с его точки зрения, и ошибочных), а есть только Сурков, Гельман и у.е., то пусть ему и воздастся по вере его. Так хорошо накреатививший за последние четыре года председатель креативного совета СПС Л.Я. Гозман исчерпывает анализ низовой инициативы г-на Чадаева кратким «Да, прямо «Яблоко» без Явлинского. Не знаю, кто им платит». В устах склонного к таинственности Л.Я. Гозмана последняя фраза значит: «Прекрасно знаю, кто им платит», т.е. опять же идей нет и быть не может, а были, есть и будут одни конверты. При такой вере в силу идейного убеждения и 4% — сверхъестественно высокий результат. Что же до «Яблока» без Явлинского, то, во-первых, уж кому-кому, но никак не Л.Я. Гозману этот сюжет поминать, во-вторых, даже если отвлечься от того, кто платил в данном случае, сравнение некорректно по существу. «Яблоко» без Явлинского претендовало и на созданную при Г.А. Явлинском какую-никакую, но инфраструктуру партии, и на само название, отличающееся уникальностью, ибо называть политическую организацию именем семечкового плода есть личное ноу-хау Г.А. Явлинского, на которое он имеет эксклюзивное право. Г-н Чадаев не претендовал ни на инфраструктуру, ни на кассу, что же до термина «правые», он принадлежит к общеполитической культуре, не является ничьим исключительным достоянием, и — в отличие от «Яблока» — на него всяк вправе претендовать, а там уж — как народ рассудит.
      Бесспорно, при такой специфической идейности креативных учителей можно понять А.В. Чадаева, чья занесенная над урной рука с бюллетенем дрогнула, когда он увидел в московском региональном списке СПС зловещее имя Л.Я. Гозмана. Беда в том, что увлеченность претензиями персонального характера грозит повторением яблочного эффекта, ибо некоторые первоначальные замыслы Г.А. Явлинского имели сходство с проектами «новых правых». Ранний Явлинский исходил из того, что Ельцин с Гайдаром извратили демократический идеал и, поскольку они скоро и неминуемо провалятся, ему, Явлинскому надлежит поднять из грязи попранное демократическое знамя — тогда к нему после исчезновения Ельцина и Гайдара все прибегут. В дальнейшем развитии событий определенную роль сыграла недостаточная способность Г.А. Явлинского к идейному творчеству — демократические идеалы он понимал преимущественно как неконструктивную критику и необеспеченные обещания, за что и заслужил прозвание «Жириновского для интеллигенции», — однако окончательному формированию «Яблока» таким, каким мы его знали, очень поспособствовала зацикленность Г.А. Явлинского на оппонентах, заедающих его жизнь и карьеру. В то время как идеи общего характера звучали довольно невнятно, «Ельцин маздай!» и «Гайдар маздай!» произносилось со всей внятностью и страстностью. С уходом Ельцина и удалением Гайдара в тень их место занял Чубайс, применительно к которому клич «Маздай!» звучал еще более страстно. Нынешняя зацикленность на «Немцов маздай!» и «Гозман маздай!» начинает что-то напоминать, и это довольно неприятно.
      Ведь такой сдвиг (психологически очень соблазнительный) от положительного самоопределения через идею к отрицательному самоопределению через персоналии опасен тем, что захватывает. Мало того, что идейного творчества, как показал опыт Г.А. Явлинского, делается все меньше — сосредоточенность всего внимания на одном фланге, который безусловно маздай, отвлекает внимание от других флангов. Достаточно сличить, что лидеры «Яблока» говорили об истинных врагах — вроде Ельцина и Чубайса, с их высказываниями не то что о коммунистах, но даже и о самых продвинутых национал-социалистах. В первом случае — клокочущая страсть, во втором вымученные ритуальные осуждения, если не вовсе молчание. Сразу видно, что от души, а что — по докучной обязанности.
      Между тем и у «новых правых» фланг не один. Из того, что предвыборные речи СПС о национал-социализме были тактически весьма неудачными, никак не следует, что идеи национал-социализма не находятся на подъеме (довольно в интернет заглянуть), и необходимость четко прочерчивать разделительную линию между правым консерватизмом и фашизмом (на нечувствовании этой грани уже многие проделали facile descensus Averni) очень скоро себя покажет — фашики уже стали липнуть к «новым правым», и это только начало. Надобность жесткого окрика «С ВАМИ — мы не русские!» возникнет и довольно скоро. Когда г-н Чадаев не желает предоставить мертвым хоронить своих мертвецов и страстно хочет помочь СПС в этом увлекательном деле, при этом не больно заботясь о других флангах, он идет стопа в стопу за Г.А. Явлинским, что не обнадеживает.
      При этом нет уверенности в том, что сама борьба за правый брэнд вообще необходима. Замыленность его такова, что, возможно, лучше оставить его г-ну Гозману на добрую память, ибо попользовались им всласть, а равно в хвост и в гриву. Название «Новые правые» не сильно спасает дело, ибо акцент получается на девальвирующем эпитете — «новые, старые, серо-буро-малиновые — черт вас разберет!». Единственный бесспорный случай употребления такого эпитета — это пара «Ветхий Завет — Новый Завет», основанная на безусловном преемстве, в случае же, когда преемственность полностью отрицается, эпитет однозначно ассоциируется со склокой и сварой.
      Скорее всего, успех — зато, правда, успех действительно блестящий — может быть обретен, когда удастся решить задачу почти невыносимой трудности — оставив кладбище нашего политического языка, отыскать где-то в других пределах то верное и незатертое слово, от которого поет сердце и толпа становится народом. Верится, что эту задачу удастся решить, а доколе решение будет выстрадываться, можно и оставить брэнды в покое, занявшись рутинной строительной работой под рабочим именем «либеральные консерваторы». Дела тут — даже и без драки с Гозманом — выше головы и на много лет вперед. А пойдет дело — и нужное слово найдется.
      http://www.globalrus.ru/comments/135679/ [an error occurred while processing the directive]