[an error occurred while processing the directive]

Единство и борьба противоположностей. — «Вот и верь после этого людям...» — Новый Сергий Радонежский. — Самооговор политтехнолога. — «К одним паспортам улыбка у рта, к другим — отношение плевое».


      Известия № 06.12.03
      Дальнейшее наступление тоталитаризма в деле «ЮКОСа», выразившееся в том, что по итогам недослияния «ЮКОСа» и «Сибнефти» главным агентом тоталитаризма оказался Р. А. Абрамович, повергло в смущение решительно всех. Либералы в дни отставки А. С. Волошина установили, что предводительствуемые Александром Стальевичем семейные все ж таки худо-бедно несли знамя великой борьбы всех народов за лучший мир, за святую свободу, силовики же это знамя попирали. Выясняется, что борьба носила куда более диалектический характер: силовики производили черновую подготовительную работу, необходимую для того, чтобы приверженный идеалам свободы семьянин Р. А. Абрамович завладел имением М. Б. Ходорковского.
      Однако, смущение либералов — ничто по сравнению с тем, что довелось испытать сторонникам пересмотра итогов приватизации. Выяснилось, что В. В. Устинов в пернатом каком-нибудь шлеме переходил Граник и бился под Арабеллами, спецназ героически захватывал М. Б. Ходорковского на летном поле, трубадуры слагали песни, Басманный суд заседал, курсы акций низвергались, сторонники пересмотра грезили о массовых посадках и показательных процессах, — и все это единственно ради того, чтобы чукотский губернатор поживился нефтяными активами. Бесспорно, процесс слияния «ЮКОСа» и «Сибнефти» тоже оказался в высшей степени показательным, но имелось-то в виду нечто совсем другое, возвышенное и духоподъемное, а тут — тьфу, прости, Господи. Единственное благоприятное объяснение показательного процесса может заключаться в том, что таким образом В. В. Путин продемонстрировал апофатический (т. е. посредством доказательства от противного) подход к проблемам крупной частной собственности — «Вы хотели пересмотра итогов приватизации? — Вот, они пересмотрены, просим любить и жаловать Романа Аркадьевича». После этого никто уже не требует дальнейшего пересмотра, и частная собственность делается абсолютно священной и неприкосновенной.
      Проблема перераспределения собственности остро встала также и в ходе тяжбы православного банкира С. В. Пугачева с православным политтехнологом Г.О. Павловским. Не часто бывает так, чтобы и истец, и ответчик были равновеликими столпами православия, и председатель Солнцевского нарсуда счел необходимым подчеркнуть большое вероучительное значение данного показательного процесса — характеризуя личность истца, он указал: «Фамилия-то у него известная, историческая, борец за народ. Может быть, это наш новый Сергий Радонежский». Вообще-то логика, согласно которой, если некто носит ту же фамилию, что вор и самозванец, такое совпадение предвещает ему стать великим святителем земли русской, не во всем бесспорна, но похвальна уже сама духовная чуткость судьи, понявшего, что, ведя такой процесс, обязательно следует говорить о божественном. К несчастью, ответчик-политтехнолог не мог присутствовать на процессе, ибо во время заседания он находился в обществе министра иностранных дел И. С. Иванова. Поэтому он остался чужд царившей в зале суда атмосфере божественного и, узнав, что ему присудили возместить моральный ущерб, оцененный в 30 млн. руб., стал изъясняться, как совершенный мирской язычник.
      Для начала технолог избрал нетривиальный способ самооправдания в форме самооговора, заявив, что его записка о зловещих планах банкира «трактует Пугачева не как частное лицо, репутация которого может быть задета, а просто как предмет». Между тем суть всех преступлений против личности как раз в том и состоит, что преступник отказывает своей жертве в субъектности, трактуя ее просто как предмет навроде банкира Пугачева, и перед лицом правосудия странно в таком отказе с особенной дерзостью утверждаться — тем более в видах собственной защиты. Следующий ход был хотя и менее изысканным, но от этого не более удачным — Г. О. Павловский объявил, что до 24.00 8 декабря он не будет предпринимать публичных действий, «чтобы скандал не привел к ослаблению позиции центристской власти» и сейчас у него «связаны если не руки, то язык, но после выборов он развяжется».
      Реверансы в сторону центристской власти психологически понятны — «Мне крикнуть хотелось вослед: // Воротись, я сроднился с тобой! // Но для женщины прошлого нет, // Разлюбила, и стал ей чужой». Беда в том, что дальше идет обещание насчет языка, который вскоре развяжется, и, согласно Штирлицу, в разговоре всегда запоминается последняя фраза. А она больше всего похожа на шантаж, причем в самом глупом его варианте. Весь смысл шантажа в том, чтобы оставить шантажируемому объекту варианты для выбора — или огласка будет, или ее не будет, — и потому соответствующие угрозы преподносятся в приватном порядке. Если угрожать вслух, то у клиента выбора не остается. Огласка уже произошла, и любая уступка с его стороны, чем бы она ни была продиктована — хоть бы и великодушным порывом простить, равносильна признанию в том, что на него в самом деле есть материалы и он их страшно боится. Один такой опыт публичных угроз разоблачением уже имелся — сходные обещания раздавал депутат думы В. И. Головлев, но его пример не может быть назван удачным. Дополнительная опасность публичных угроз еще и в том, что они могут быть использованы третьей стороной, которая убирает неудачливого шантажиста, переваливая при этом ответственность на шантажируемую сторону.
      Хотя Борису Абрамовичу, имя которого порой связывали с третьей стороной, сейчас не до шантажных разводок, ибо ради любви к другу лондонский сиделец загнал правительство Ее Величества в пренеприятнейшую вилку. Свою поездку в Тбилиси к Бадри Патаркацишвили, который подарил ему различные сорта варенья и поросенка (но его твердый в правоверии Борис Абрамович не принял, ибо на дворе Филиппов пост), сиделец совершал с британским документом на имя Платона Еленина. Что поставило британские власти в деликатную ситуацию. Либо правительство Ее Величества само снабдило Бориса Абрамовича фальшивым паспортом (интересно, что документ был выписан в июле 2003 г., когда сиделец находился под строгой подпиской о невыезде, снятой с него лишь в сентябре), либо, желая таким образом отблагодарить Ее Величество за оказанное гостеприимство, изгнанник под носом у местного МВД фабрикует паспорта с двуспальным английским левою. Впрочем, возможен промежуточный вариант: опытный Борис Абрамович и в Британии нашел чиновника, которому ничто человеческое не чуждо. Британского премьера Антония Блэра, на которого последнее время и так все шишки валятся, а тут еще и чистодел Борис Абрамович с паспортами, конечно, жалко, но не очень — бачили очи, що куповали. [an error occurred while processing the directive]