[an error occurred while processing the directive]

Бессильные силовики


      Известия № 27.11.03
      В последний месяц мы столкнулись с существенными новациями в процессуальной практике. Например, в части прав подследственного на защиту. Попытки вызвать адвоката в качестве свидетеля по делу, в котором он участвует (удобный способ вывести нежелательного защитника из процесса), обыски адвокатов с изъятием документов — все это похоже на отчетливое стремление к максимальному упрощению следствия и судопроизводства, упрощению, которому так мешает умелая защита. К этому все шло достаточно давно, ибо отечественная адвокатура оказалась непропорционально сильной.
      Исторически так сложилось достаточно давно. Подобно тому, как советские программисты были лучшими в мире — ибо исхитрялись что-то делать и даже неплохо делать на самом примитивном железе, советские адвокаты тоже были далеко не худшими, поскольку добиваться хоть какого-то облегчения участи подзащитного в условиях, когда суд независим и подчиняется только райкому, а судит, как правило, в полном единодушии с прокурором, — для этого действительна надо быть юристом от Бога. Опять же подобно тому, как наши програмисты, получив возможность работать в нормальных условиях и на нормальном железе, подтвердили, что они и вправду самые лучшие, наша адвокатура, прошедшая через суровый опыт выживания в советских условиях, по мере внедрения в юридический процесс известных начал гласности и состязательности укрепилась до чрезвычайности. Тем более, что в соответствии с принципом «аблакат — нанятая совесть» адвокатура — это рыночно-конкурентная сфера правовых услуг и преимущества жесткой конкуренции за клиента не могли не сказаться.
      Проблема была в том, что укрепление (безусловно необходимое) адвокатуры носило односторонний характер. Идеал состязательного процесса — это что-то вроде равностороннего треугольника, где защите противостоит сопоставимое по силе обвинение, а над тяжущимися сторонами возвышается равноудаленный от них беспристрастный суд. Когда же оказывается несоразмерно слаб хоть один из элементов конструкции, идеальный треугольник начинает схлопываться, и вместо правосудия выходит злая на него пародия. Между тем, несмотря на общеупотребительность выражения «силовики», наши следственно-прокурорские органы чрезвычайно слабы. То есть они, конечно, способны применять силу так, что никому мало не покажется, но в юридическом состязании, ведущемся в рамках четких процессуальных правил, они — воплощенное бессилие, свидетельством чему — статистика дел, разваливающихся в суде. С правом силы у них все в порядке, но вот с силой права — полный швах. Если суд судит сколько-нибудь по закону, состязание немощных силовиков с сильной адвокатурой означает игру в одни ворота, когда невозможно засудить даже заведомого злодея.
      К адвокату претензий нет. Его обязанность — изыскивать все дозволенные законом средства для защиты своего клиента, будь он хоть самым черным злодеем. Претензии есть к прокуратуре, ибо, доколе она находится в нынешнем состоянии полного правового бессилия, все варианты взаимоотношений в схлопнувшемся треугольнике равно неудовлетворительны. Игра в одни ворота с развалом всех сколь-нибудь серьезных дел не может быть вечной — она закономерно заканчивается требованиями ввести упрощенное судопроизводство. Далее возможны два варианта упрощения. Либо восстанавливается советская модель, когда права защиты формально вроде бы и обширны, а просто самый справедливый и басманный суд в мире открыто солидаризуется с обвинением и открыто игнорирует доводы защиты. Либо права защиты урезаются до такой степени, чтобы состязание давало немощной прокуратуре хоть какие-то шансы на успех. В этом случае даже и басманный суд особо не нужен — если отобрать у гроссмейстера ферзя и обе ладьи, его и любитель обыграет.
      Можно, конечно, в видах равенства понижать сильных и здоровых до уровня убогих, но лучше делать убогих здоровыми. Выход из ситуации — восстанавливать треугольник, что означает усиление следствия и прокуратуры до уровня, позволяющего успешно состязаться с сильной адвокатурой в рамках правового поля. Для чего нужны новые люди, ибо нынешняя система смотрится полным гниловищем. Сегодня взять их реально только в адвокатском корпусе — лишь там наблюдается достойный юридический кадр. Генеральный прокурор Г. М. Резник (имена, понятно, условны) с подчиненными из числа бывших адвокатов — единственный способ вывести правосудие на тот уровень, когда оно не является опасным для общества и в то же время представляет самую серьезную острастку для господ преступников. [an error occurred while processing the directive]