[an error occurred while processing the directive]

Языческое покаяние


      Известия № 20.08.03
      35-я годовщина братской помощи чехословацкому народу наводит на грустные мысли о том, куда деваются прорусские настроения. В XIX в. возрождавшиеся славяне вовсю флиртовали с Россией, и еще в 1915-16 гг. среди чехов ходили вполне серьезные разговоры о том, чтобы сделать чешским королем вел. кн. Николая Николаевича. Эти симпатии, сохранившиеся и в масариковскую эпоху, не были до конца убиты даже коммунистическим переворотом 1948 г., но август 1968-го покончил с ними раз и навсегда, и, Чехия, освободившаяся от старшего брата, тут же явила примеры самой выдающейся русофобии. Либерал и гуманист Вацлав Гавел не только решительно отказывал России в принадлежности к Европе (это, положим, историософия и вообще дело тонкое), но и в качестве президента страны пальцем о палец не ударил для пресечения практики, когда бандиты из СНГ в открытую грабили русских туристов в центре Праги при демонстративном попустительстве чешской полиции — «Это-де разборки русской мафии, до нас не касающиеся». У немцев вообще-то не меньше исторических счетов с Россией, но представить себе такое поведение мюнхенских полицаев на Мариенплатц затруднительно, ибо в европейском государстве, которым Германия является, а Чехия — не знаем, не знаем, полиция не делит жертв преступности на человеков и недочеловеков. То, что великий гуманист (в отношении иных проблем бывавший каждой бочке затычкой) не попытался хотя бы привлечь внимание к очевидной и позорной гнусности, показывает истинную цену всего этого гуманизма и европеизма.
      Наблюдение за этой истинной ценой (которую, конечно, не одна Чехия демонстрирует, а прибалтийские братья на что?) не могло не стимулировать сильнейшего ревизионизма. Старинные стихи «Танки идут по Праге, танки идут по правде» стали звучать невыносимо выспренно, ибо, держа в уме вполне отвратительные сегодняшние реалии, ревизионисты отказывают в какой бы то ни было правде всем объектам братской помощи, сколь давно бы та ни случалась, а всякие покаянные чувства за былые грехи объявляются прекраснодушной глупостью — если не хуже. «Вот к чему привело ваше покаяние», — лозунг сегодняшнего дня.
      По существу это означает, что патриотические ревизионисты мыслят заедино с восточноевропейскими братьями. Одни считают, что исторические грехи СССР морально оправдывают любую гнусность по отношению к сегодняшней России, другие — что сегодняшние гнусности по отношению к России делают былые грехи яко не бывшими и задним числом оправдывают любые деяния СССР. И те, и другие ищут индульгенции на злые дела, а кто ищет, тот всегда найдет.
      При этом игнорируется та простая правда, что другому тоже может быть больно — между тем именно признание этой простой правды отличает цивилизацию от варварства. Никакие дурные качества современной чешской политики не отменяют вопроса «Пред чешскою крестьянкою // Не опускаешь вежд, // Прокатываясь танками // По ржи ее надежд?» — потому что всякому больно, когда танки иностранной державы утюжат его страну. Отвратительность прибалтийской русофобии никак не отменяет того факта, что разрушение в 1939-40 гг. убогого восточноевропейского захолустья (которое, впрочем, было раем по сравнению с СССР) было трагедией для жителей этих маленьких государств и тем, кого тут же начали отправлять в телячьих вагонах на восток, было нестерпимо больно. Отрицанием этой простой правды мы наших восточноевропейских братьев никак не очеловечим, а только себя расчеловечим, как будто оно нам надо.
      Насмешки над стыдом и покаянием — «Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» — основаны на чисто рациональном понимании покаяния, как сделки между двумя земными субъектами. Я покаюсь, а ты в ответ возьмешь на себя обязательство мне больше в ответ не вредить, и будет у нас примирение. Если другая сторона никаких обязательств на себя не принимает, то вместо выгодной сделки получается сплошной обман, а значит, и каяться не в чем и незачем. Однако, прежде, чем насмехаться, стоило бы научиться считать до трех, ибо смысл покаяния в примирении с Тем Третьим, против которого и направлен грех — хоть личный, хоть национальный. Признание своих злых дел злыми имеет целью восстановление связи с Богом, а вовсе не с гг. Гавлом и Ландсбергисом, без должного на то основания приватизировавших страдания своих народов. И если современный Запад понимает покаяние только в рыночном (а точнее — в языческом) смысле — как двустороннюю сделку по возмещению ущерба, то это еще не основание для того, чтобы и нам впадать в язычество. Смысл покаяния принесен нам не общечеловеками, а Иоанном Предтечей. [an error occurred while processing the directive]