[an error occurred while processing the directive]

Власть не знает, что врать гражданам
Малоправдоподобность ВЦИОМовских страшилок


      GlobalRus.ru 08.08.03
      То, что наше правительство не ищет легких путей, известно давно, а решительная и скорая подготовка к приватизации государственного унитарного предприятия ВЦИОМ — тому очередное свидетельство. В своем нынешнем статусе ВЦИОМ существует уже пятнадцать лет, очевидно, что просуществуй он в нем еще годом меньше или годом больше, в смысле хоть макро-, хоть микроэкономики это ничего бы не изменило, зато избавило бы от очередного скандала на ровном месте.
      Предпринимаемая правительством за три месяца до думских выборов реструктуризация ВЦИОМа с предполагаемой сменой руководства обеспечивает скандал со 150% гарантией — хоть бы новым директором ВЦИОМа поставили Макса Вебера, а замом к нему Вильфредо Парето. Обеспечивает, потому что социология в нашем обществе предвыборных политтехнологий обросла огромным количеством мифов, и предполагаемая реструктуризация — будь она хоть сколь угодно невинной и разумной — все эти чудеса и суеверия тут же с неслыханной силой актуализирует. Когда людям свойственна вера в крайне преувеличенные возможности социологии, известия насчет ВЦИОМа естественным образом интерпретируются в том смысле, что правительство хочет отнять эти великие возможности у сил прогресса и свободы, после чего его владычество над порабощенным и ослепленным народом, более не знающим, у кого на самом деле какой процент доверия, станет беспредельным. «В мире есть царь, этот царь беспощаден — рейтинг названье ему» — и под эту внушаемую людям горячечную веру очень умно и удачно подложить никакими разумными соображениями не оправдываемые спешные преобразования в одном из ведущих рейтингодательных учреждений.
      Вдвойне же удачно все это выходит, когда реструктурируемое руководство ВЦИОМа само отнюдь не прочь в видах самозащиты использовать эту мифологию — a la guerre comme a la guerre.
      Первое, что положено делать a la guerre — пустить в обращение очередную версию легенды об УЖК (уникальном журналистском коллективе). Как мы узнали во время эпопеи «Моста», СМИ в собственном смысле слова являются лишь те, где служат члены УЖК, прочие же — это вообще не СМИ, а неведомо что. Теперь же вместо УЖК является УСК, то есть единственным светом в окошке оказывается ВЦИОМ, только от него услышишь слово правды, прочих же социологических коллективов как бы и не существует. Это при том, что вполне успешно конкурирующие с патриархом-ВЦИОМом более молодые ФОМ и РОМИР ни в чем таком дурном и нечестном до cего времени замечены не были — между тем из указаний на то, что только ВЦИОМ несет слово правды, логически следует, что другие несут слово лжи. К тому, что от членов УЖК неосновательно ждать трепетного отношения к фактам и логике, все мы привыкли, но когда и члены УСК оказываются чужды педантизма (который социологу вроде бы подобает) — это совсем огорчительно.
      Еще более огорчительным — потому что нечестным — является версия о гонении за правду, каковая правда выразилась в обнародовании, во-первых, истинных, весьма высоких цифр поддержки окончания чеченской войны, во-вторых, истинных, довольно низких цифр поддержки «Единой России».
      Что до ЕР, то весьма кислое ее восприятие в среде избирателей было и так очевидным и для широкой публики, и для кремлевских начальников. Разглашение секрета Полишинеля вряд ли относится к числу деяний, немедля влекущих за собой столь свирепую кару. Опрос же по Чечне, за который ухватилась вся прогрессивная общественность во главе с Борисом Абрамовичем, на все лады повторяя убойную цифру «более 60%», лучше было бы вообще не упоминать, поскольку цена этому опросу — грош в базарный день, и если некоторые политики и рядовые граждане могли этого не понимать (на что, собственно, и был расчет), то уж сами-то социологи этого не понимать не могли. Дело в том, что людям вообще естественно желать прекращения войны, и при прочих равных условиях они всегда предпочитают мир. Ум же респондентов при соцопросах устроен таким образом, что это «при прочих равных условиях» они предполагают данным по умолчанию. В данном случае, говоря о своем желании мира, некоторая часть, возможно, желала мира любой ценой (т.е. на основе безоговорочной капитуляции, ибо «любая цена» означает именно это), однако другая и, скорее всего, большая часть респондентов имела в виду, что результаты войны (хоть какое-то закрытие «черной дыры», хоть отчасти спокойный сон жителей сопредельных краев, уже не ждущих каждую ночь чеченских гостей, уничтожение на территории РФ открыто функционирующего рынка рабов) будут, безусловно, сохранены, но к этому добавятся еще и блага мирного времени. Чтобы отделить первых от вторых, чтобы понять, какая часть респондентов готова мириться любой ценой, а какая по умолчанию полагает, что мир, безусловно, должен соответствовать требованиям российской чести и безопасности, нужны были дополнительные уточняющие вопросы, позволяющие понять, кто какую цену готов платить. Без этих уточнений (о необходимости которых в еще весьма давние времена можно было прочесть в любой памятке заводского социолога) сенсационные результаты не имеют никакого смысла, кроме грубо-демагогического. Между тем, УСК, наблюдая весь размах кампании насчет «более чем 60%», никак не озаботился указать широкой публике, что не все так просто, и даже продолжает ставить этот крайний социологический непрофессионализм себе в заслугу.
      Собственно, не только в случае с Чечней у ВЦИОМа идеология все более начинала подчинять себе социологию: крайне тенденциозно (и зачастую просто безграмотно — по принципу «обувь мужская, женская и резиновая») составленные опросники, навязывающие респонденту желательный ответ, эмоционально-оценочные комментарии по итогам опросов, включающие прямое осуждение той части респондентов, что дает идеологически неправильные ответы (в социологическом сообществе это считается запредельным моветоном, после которого изгоняют без права восстановления) etc. Только мудрость правительства, перенесшего вопрос из профессионально-этической в грубо-административную плоскость, избавила ВЦИОМ от давно уже назревавших недоуменных вопросов, ибо есть разница между социологией как объективным термометром, а равно манометром, и социологией как служанкой либеральной идеологии. Благодаря решению о приватизации ГУП ВЦИОМ мы теперь лишены права ставить эти вопросы во всей полноте — и очень жаль.
      Остается лишь успокоить общественность насчет последствий идиотского правительственного решения. Чем бы там наверху ни руководствовались — то ли коварным желанием поработить социологию и учредить тоталитаризм, то ли простым административным восторгом, то ли кому-то приглянулось занимаемое ВЦИОМ помещение — ничего, кроме неприличия, из этого не выйдет.
      Во-первых, для того, чтобы обещанный нам новый псевдо-ВЦИОМ успешно одурачивал граждан, сообщая им нарисованные рейтинги, нужно, чтобы все прочие социологические службы делали то же самое. В противном случае цена рисованных рейтингов будет той же, что и у своих собственных социсследований, которыми перед выборами похваляется каждая партия, ибо в результате этих приватных исследований рейтинги всегда получаются раза в три (бывает, что и в десять) выше, чем у более или менее сходящихся данных, полученных большой тройкой — ВЦИОМ, РОМИР и ФОМ. Пока что ни одной партии такая откровенная халтура не помогла, и непонятно, почему с псевдо-ВЦИОМом будет иначе.
      Во-вторых, если власти учли это и, не ограничиваясь ВЦИОМом, решили построить все социологические службы, они столкнутся с тем, что убедительная фальсификация — не такое простое дело. Если все построенные будут рисовать одно и то же и врать в один голос, такая нарочитая стереотипность будет сильно бросаться в глаза. Врать же как бы вразнобой, но при этом по единому руководящему плану — это уже что-то вроде подвига иезуитов-фальсификаторов, сумевших, согласно учению акад. Фоменко, так талантливо сочинить древнюю историю, что не осталось ни единой разоблачительной неувязки. Последователям Фоменки вольно верить, мы же усомнимся, что в Кремле есть такие гении.
      В-третьих, — и это главная проблема — никто на самом деле не знает, что именно нужно врать. Даже если фальсификаторы из Администрации президента РФ сумеют превзойти фоменкиных иезуитов, им потребуется новый, еще более высокий гений, который сумеет в рисовании миновать и Сциллу, и Харибду. Ибо слишком высокие цифры демобилизуют электорат — «у них и так победа в кармане, так зачем я пойду на выборы?», а слишком низкие демобилизуют тоже — «они и так в прогаре, так зачем голосовать впустую?». Сочинять рейтинги надо так, чтобы избиратель проникся чувством «Еще немного, еще чуть-чуть, последний бой — он трудный самый!», адекватное претворение какового поэтического образа в конкретный процент — уже задача крайне сложная. Если же учесть, что в выборах участвуют несколько партий и цифра, нарисованная одной партии, влияет на выбор, делаемый сторонниками другой партии, то проблема рисования делается многофакторной, т. е. усложняется на порядок. «Вот загадка моя. Хитрый Сурков, разреши».
      По всему выходит, что давать реальные рейтинги не только честнее, но еще и удобнее, потому что в данном случае вранье порождает снежный ком проблем. С вероятностью 99.9% фальсификаторы так заврутся, что итоги выборов окажутся значительно более непредсказуемыми, нежели в случае правдивого поведения.
      Но есть и еще одно обстоятельство, сильно мешающее фальсификационному начинанию. Ведь один опыт по этой части уже был. Сильный и авторитетный социолог (не будем называть имени, ибо de mortuis nil nisi bene, а те, кому надо, и так знают) в 1996 году, соблазнившись предложениями видного политтехнолога А.В. Коржакова, решил поиграть в рисование. Физически он прожил еще несколько лет, но как социолог он умер тогда же и немедленно — сообщество безжалостно исключило его из своих рядов. Дело было не только в абстрактно-этических принципах насчет того, что врать нехорошо. Дело в том, что это была смертельная угроза всему социологическому сообществу, серьезно работающему и серьезно зарабатывающему, ибо верные данные соцопросов всем нужны, и заказчиков много — не один А.В. Коржаков. Игры же в рисование подводят под монастырь всех, ибо платить за показания рисованного термометра большинство заказчиков не готово. Здесь ситуация примерно, как с нотариатом, когда один бесчестный нотариус угрожает благополучию всей корпорации, и потому таких нотариусов свои же давят беспощадно (полезный, кстати, пример для журналистов). Социологи не готовы на коллективное самоубийство, и единственный вариант, при котором ВЦИОМовские страшилки могут иметь смысл, это если власти решились на ликвидацию социологов как класса. Желающим дальше развивать эту тему надо быть последовательными и инкриминировать правительству именно это — никак не меньше.
      http://www.globalrus.ru/comments/134217/ [an error occurred while processing the directive]