[an error occurred while processing the directive]

Торжество победителей


      Известия № 31.07.03
      Саддама Хусейна называли «арабским Гитлером». Было бы поучительно сравнить германский пейзаж вскоре после свержения Гитлера натурального с иракским пейзажем после падения Гитлера арабского. Ведь со времени взятия Багдада прошло более трех месяцев, что применительно к Германии соответствует августу 1945 г. На территории бывшего рейха к этому времени была произведена поимка всей нацистской верхушки (то, что Гитлер, Гиммлер и Геббельс покончили с собой, сути дела не меняет, ибо ясность в их судьбе все равно была достигнута), скрыться удалось лишь единицам, да и то не из первого ряда. Полным ходом шел сбор доказательств для имевшего открыться в ноябре 1945 г. Нюрнбергского процесса. Эффективно действовала оккупационная администрация четырех держав. Восстанавливалось коммунальное хозяйство — в дотла разрушенном Берлине уже в июле возобновили работу метро и трамвай. Германия была полностью подконтрольна победителям.
      С державой арабского Гитлера все вышло иначе. Хотя нынешние победители избавлены от проблем 1945 г., когда все углублявшиеся разногласия Сталина с западными союзниками не могли не мешать эффективному сотрудничеству держав-победительниц, никакого подобия действенных оккупационных механизмов образца 1945 г. в Ираке не наблюдается. Про поимку главарей лучше вообще не надо, про сбор доказательств, поддержание порядка и восстановление жизнеобеспечивающих структур — не надо тем более. В Германии 1945 г. называется «Часом Нуль», в Ираке 2003 г. — это уже не нуль, а нечто за гранью добра и зла, если что и напоминающее, то разве что ныне забытую, а в 1988 г. знаменитую антиутопию А. А. Кабакова «Невозвращенец», изображающую кошмары постсоветского хаоса.
      Да, бывают режимы такой лютости, по сравнению с которыми любой хаос кажется предпочтительнее. Но БААСистский Ирак, при всей своей малоприятности — это все же не Демократическая Кампучия Пол Пота и даже не Третий Рейх образца 1943 г. Все ж таки помягче. Если же вовсе отвергается такой критерий, как запредельность зла, тогда выходит, что любой не во всем приятный режим (каковых на планете подавляющее большинство) дозволительно и даже необходимо заменять полным хаосом. При этом речь идет не о схоластических рассуждениях, а о вполне практической повестке дня. Иран, стоящий на очереди — тоже ведь не образец приятности.
      При задних раздумьях о том, зачем наломано столько дров, обыкновенно вспоминают лишь мнимое саддамовское ОМП — тем более, что разведывательная туфта ЦРУ и МИ-6 действительно стала сюжетом первостатейного скандала, и только у замминистра обороны США Вулфовица хватило смелости загодя объявить, что ОМП и в самом деле туфта — но зато уж очень убедительная для мирового сообщества. Вот подлинно израильтянин, в котором нет лукавства — не то что недотыки Блэр с Бушем, все мучительно пытающиеся доказать неудобьдоказуемое. Однако, история с мифическим ОМП в нынешних условиях скорее спасительна для мессианских держав — ведь она забивает собой более интересный план, оглашенный в марте с. г. Кондолизой Райс. Помощница Буша провозгласила целью кампании создание в Ираке образцовой демократии, которая будет служить притягательным примером для всего арабского и даже шире — мусульманского — мира.
      Очевидно, что кондолизины директивы требуют чего-то гораздо более существенного, нежели простое поддержание минимального порядка. Западный Берлин стал для жителей ГДР такой манящей витриной не только и даже не столько благодаря исправности полицейских и коммунальных служб. Восточных немцев привлекал тот уровень свободы и благосостояния, которого они под властью Ульбрихта были лишены. Если бы все достоинства Западного Берлина заключались в том, что там на улицах не режут (мечта, для иракской демократической витрины запредельно несбыточная), Ульбрихту не было бы никакой необходимости строить стену. Он резонно указал бы, что и в ГДР на улицах безопасно — и был бы совершенно прав.
      Новейшие же победители претендовали на достижение неслыханное — учинить витрину демократии в стране, со времен закрытия райских врат и до сего дня не знавшей иного политического режима, кроме восточной деспотии, — при этом будучи не в состоянии водворить в завоеванной стране хотя бы простейший порядок (что для оккупантов предшествующих эпох оказывалось вполне посильной задачей). Вопрос теперь в том, сколько еще раз всемирному гегемону надо со сходной силой обделаться, чтобы вопрос о взятии его в опеку вышел за рамки сугубой умозрительности. [an error occurred while processing the directive]