[an error occurred while processing the directive]

Однако


      ОРТ 20.05.03
      Однако, здравствуйте. У подавляющего большинства телезрителей сообщения о разных несчастных случаях вызывают смешанное чувство сострадания, любопытства и некоторого щекотания нервов — «А ведь и я мог быть на их месте». Некоторые особо вдумчивые, знакомясь с происшествиями, делают практические вывода насчет возможных опасностей и где лучше поостеречься. Но есть еще третья категория — те, которые рассматривают сообщения о происшествиях и несчастных случаях, как руководство к действию.

      В ночь с понедельника на вторник сгорел интернат для умственно отсталых детей в Иркутске. По предварительной версии кто-то поджег актовый зал школы, бросив в окно горящие тряпки. Спасти всех детей удалось благодаря тому, что сработала пожарная сигнализация. Первые два пожара произошли в апреле в махачкалинском интернате и якутской поселковой школе, в результате которых погибли 52 ребенка. Всего же с начала года в российских школах произошло более десяти пожаров, в большинстве случаев из-за неисправности электропроводки. О поджоге до этого говорили лишь однажды: в ночь на 13 мая пермскую школу подожгли ученики.

      СМИ добросовестно и подробно рассказывали, почему так опасны пожары в приютах для детей-инвалидов — потому что в силу их умственных или физических недостатков им гораздо труднее и распознать опасность, и спастись от нее. Нормальный человек сделает из этих сообщений вывод о том, что в приютах необходимо обращать особое внимание на меры безопасности. А вот ублюдок, посмотрев те же сообщения, сделает совсем другой вывод — о том, что дети в приюте особо беспомощны, и потому интересно такой приют поджечь.
      Однако, это уже не первый случай, когда сообщения о несчастных случаях воспринимаются ублюдками, как источник ценных идей.

     27 мая прошлого года 28–летняя москвичка Татьяна Сапунова увидела на обочине Киевского шоссе плакат с надписью «Смерть жидам!» и попыталась его убрать. В этот момент сработало прикрепленное к плакату взрывное устройство. Сапунова получила ожоги лица и осколочные ранения. В последующие полтора месяца на дорогах России аналогичные плакаты стали появляться регулярно. В Балтийске при попытке убрать плакат от взрыва погиб 50-летний мужчина. На плакате не было антисемитских лозунгов, а была обычная брань.

      Тот же случай заразительного почина. Дело в том, что подражатели, которые, узнав о несчастии из телевизора, тут же берутся развивать почин — люди, неполноценные как в моральном, так и в умственном отношении. Злой воли у них хоть отбавляй — иначе бы они такими вещами не баловались, а вот злого ума, позволяющего придумать какой-нибудь новый, оригинальный способ навредить людям, у них нет — как и ума вообще. Для таких людей сообщения о новой разновидности несчастий — это большой подарок, потому что сами придумать не могут, а вот перенять — всегда пожалуйста.
      Поневоле задумаешься, стоит ли вообще информировать общество о несчастных случаях, в особенности о случаях нового, оригинального характера, когда всегда наготове есть ублюдки, готовые эти несчастные случаи тиражировать. Непонятно, как быть, когда свобода информирования людей у нас немедля оборачивается свободой инструктирования ублюдков. Скажут: неизбежные издержки свободы слова. Возможно, и вправду неизбежные, но уж больно дорогостоящие.
      Во имя сохранения свободы информации стоит условиться на будущее. Мы, так уж и быть, будем по-прежнему информировать граждан о происшествиях, а вот граждане будут смотреть, кто пытается использовать такие сообщения в качестве руководства к действию — ведь вычислить их нетрудно, это же не какие-то террористы-конспираторы, а обыкновенная местная шпана — и тех, кто пытается, граждане будут очень больно бить сперва руками, а потом ногами, чтоб до смерти неповадно было.
      Однако, только такой общественный договор гарантирует свободу информации о несчастных случаях. До свидания. [an error occurred while processing the directive]