[an error occurred while processing the directive]

Либеральное «Слово к народу»
Манифест идеологов СПС


      GlobalRus.ru 07.04.03
      2 апреля 2003 года в газете «Ведомости» вышла статья «Властители дум: Интеллектуал на панели», подписанная членами креативного совета Союза правых сил и близкими к ним социологами. Там, в частности, говорится:

      Интеллигент в России всегда обладал одной привилегией: ему было за что себя уважать. Ни одно российское сословие не имело столь уверенно-позитивной самооценки, как люди, говорившие о себе, что они больше, чем поэты, учителя или ученые. Сегодня оснований для гордости становится все меньше, а сами интеллигенты все чаще — и все более обоснованно — разделяют то презрительное отношение к своему классу, которое с присущей ему афористичностью выразил в свое время товарищ Ульянов-Ленин.

      Винить тут некого. Продукция российской интеллектуальной элиты — по крайней мере, та ее часть, которая становится предметом общественного обсуждения, — поражает своим несоответствием нравственным и профессиональным стандартам, заданным великими предшественниками.
      Обращаясь к российским интеллектуалам — к политологам и обозревателям, к социологам и экспертам — ко всем тем, кто со страниц газет и с экранов телевизоров ежедневно объясняет России, что именно с ней происходит, мы вынуждены констатировать: уважаемые коллеги, вы не только не выполняете своих обязанностей перед страной, но шаг за шагом сдаете позиции, завоеванные за последние 20 лет — в основном не вами, а теми, кого сегодня на экранах не видно. И, похоже, делаете это не без удовольствия. Ваши тексты не дают людям ни понимания собственной страны, ни веры в будущее и лишь усиливают разочарование и цинизм.
      Рынок идей сегодняшней России катастрофически беден, все чаще на нем доминирует товар самого посредственного уровня. Идейной пищей политического класса стала мешанина из мифов советского времени, перезрелой мании величия и дурно понятых русских философов начала прошлого века. Лавина не прочитанной вовремя литературы обрушилась на неподготовленные головы советских интерпретаторов и тяжко травмировала их воображение концептами 100-летней давности.
      Отсюда евразийские «исполинские бредни», отсюда мечты о модернизационных прорывах в IT-технологиях под духовным патронажем православной церкви, попытки объяснить все беды России холодным климатом и удивительная по своей «амбициозности» мечта догнать и перегнать Португалию.
      Дело не в низком профессионализме и не в родимых пятнах социализма. По крайней мере, не только в них: кризис глубже и позорнее. Сдача позиций плавно перетекает в предательство. Свобода, которая всегда оставалась высшей ценностью и мечтой для отечественных властителей дум, которая была своего рода иконой даже для неверующих, для вас, уважаемые коллеги, перестала быть чем-либо значимым и интересным.
      Конечно, вы намерены сохранить возможность выезда в Европу и печататься без визы цензора, но как экзистенциальная потребность свобода для вас больше не существует. А уж народу в каком-либо праве на нее или в стремлении к ней вы и вовсе отказываете. Вы сыто рассуждаете о пользе авторитаризма — не обязательно даже слишком просвещенного. Самоценной и самодостаточной для вас становится власть как таковая. Люди, обладающие властью, являются главным предметом восторгов и упований. Какое бесславное завершение великого пути русской мысли!
      Вы утратили брезгливость и охотно занимаетесь «политическими технологиями», а проще говоря — рекламно-пропагандистским жульничеством. Тем самым вы демонстрируете презрение к народу, к свободному выбору личности, к демократическим процедурам, которых так долго ждала наша страна, и, конечно, в первую очередь к себе самим. Помогая заказчикам превращать выборы в фарс, вы не только не поддерживаете столь слабое пока сообщество граждан, но и впрямую разрушаете его.
      Вы стремитесь из подручного материала смастерить «национальную идею» и имплантировать ее в измученный мозг нации. Но происходит отторжение. Неудивительно — у исходных деталей давно истек срок годности.
      Вы сознательно и даже с каким-то упоением отказываетесь от некогда необходимых для интеллигента нравственных принципов. Вы не только работаете на любого, кто платит деньги, почему-то называя это позицией профессионала, но и легко садитесь за стол с очевидными жуликами, отличающимися от наперсточников только числом обманутых и объемом украденного.
      Вы охотно избавляетесь даже от естественного права на политические взгляды: объявляете себя сторонниками центризма, прекрасно понимая, что в наших условиях середина — это посредственность, или, проще говоря, пошлость. Все яркое и плодотворное остается без подпитки и поддержки, отрезается и уничтожается. В такой обстановке нет нужды душить свободу слова — она и сама скоро задохнется от отсутствия свободной мысли.
      Утраченное достоинство интеллекта влечет за собой и деградацию средств массовой информации. В эфире все меньше ярких личностей и все больше рейтинговых игр для идиотов. Свежая мысль окончательно растворилась в информационном фарше.
      Перед российскими экспертами и аналитиками уже не стоит банальная задача поиска истины. Задача скорее маркетинговая — первыми достучаться до властей и запустить на поток свой миф, оттеснив мифологию, созданную конкурентами.
      Никто не отрицает, что интеллектуалам тоже надо на что-то жить. Интеллектуал, пошедший на государственную службу — за идею или за зарплату и статус, — это нормально. Но властитель дум, суетящийся на подхвате, — это нечто иное.
      Не стоит в ярком платье спешить на панель к правительственному кортежу, чтобы вас приметили и взяли на казенное содержание. Не стоит строить свою творческую биографию по избирательным циклам. Жизнь длится дольше политической моды.
      Уважаемые коллеги! Без независимых и, извините за старомодность, честных и ответственных интеллектуалов страна просто не выживет. Когда мы все окажемся в обществе тотальной стабильности с высоким добротным забором, храмом, духовностью, телевизором с двумя каналами, трехразовым питанием и одноразовым патриотизмом, не говорите, что вы здесь ни при чем. Вы ведь ведаете, что творите.
      Леонид Гозман — член правления РАО «ЕЭС России»,
      Даниил Дондурей — главный редактор журнала «Искусство кино»,
      Денис Драгунский — политический обозреватель журнала «Новое время»,
      Андрей Колесников — эксперт компании ФБК, колумнист «Известий»,
      Алексей Левинсон — руководитель отдела качественных исследований ВЦИОМ,
      Дмитрий Орешкин — руководитель группы «Меркатор»

      Когда члены креативного совета СПС гг. Гозман, Дондурей, Драгунский и Колесников, ex officio производящие подлинно правую идеологию, и солидарные с ними социологи гг. Левинсон и Орешкин обратились к «уважаемым коллегам, политологам и обозревателям, к социологам и экспертам — ко всем тем, кто со страниц газет и с экранов телевизоров ежедневно объясняет России, что именно с ней происходит», и при этом назвали свое обращение «Интеллектуал на панели», вряд ли они имели в виду ту вполне почетную панель, которой называются секционные заседания на международных семинарах и симпозиумах. Более вероятно (да и содержанию текста более соответствует), что они хотели назвать своих уважаемых коллег проститутками. Это, впрочем, даже и expressis verbis констатируется — «вы работаете на любого, кто платит деньги», тогда как «не стоит в ярком платье спешить на панель».
      Сразу и скопом именуя всех своих оппонентов проститутками, подлинно правые идеологи из СПС вряд ли рассчитывали на взаимоуважительно-плодотворную дискуссию — к дискуссиям такого рода приглашают в несколько иной манере. Явленная же нам манера взаимоуважения имеет смысл разве в том случае, если прагматика сообщения — вовсе не диалог, а вполне монологическое объявление urbi et orbi, что всюду ложь, предательство и обман и посреди этого зловонного моря корыстной лжи несокрушимимым утесом лишь мы стоим, чище чистого. Собственно, раньше в качестве такого утеса, он же последний бастион, выступал Г. А. Явлинский с его верными-праведными, и тогда нынешние авторы открытого письма не имели решительно ничего против осмеяния мессианских претензий Григория Алексеевича, но теперь времена поменялись, и те же лица вполне готовы взять на себя уже обкатанную Явлинским роль коллективного мессии, который единственный сохраняет верность идеалам на фоне всеобщей апостасии.
      В общем-то и Бога ради, если уважаемые коллеги решили позаимствовать у «Яблока» принципиальную политическую идею «все в г…, одни мы в белом фраке» — значит, умные, креативные люди посовещались и решили, что данная позиция во всех смыслах правильна и безупречна. Это их решение, им и отвечать за его последствия (электоральные, например), и не наша печаль чужих детей качать.
      Справедливость требует, однако, отметить, что при всех недостатках яблочного мессианства, ему, как правило, была присуща несколько большая аккуратность формулировок. Самовлюбленность, демагогия, передергивания — все это было при Г. А. Явлинском, и надеемся, что и осталось, — но вот чтобы так палить в белый свет, как в копеечку, и быть столь немладоискусным в полемике и риторике — этого, пожалуй, что и «Яблоко» себе не позволяло.
      Ибо все-таки угнетает неясность с адресатом письма. Понятно, что адресатов много, и все они зарабатывают себе на жизнь известным способом, но желательна все же какая-то конкретизация и дифференциация, а не сваливание всего до кучи. В текстах такого рода лучше различать, бичуете ли вы порок вообще или некоторых конкретных носителей порока. В смысле неназывания имен текст приближается скорее к классицистической манере, когда рисуется портрет некоего абстрактного Клеона, Никанора или (чтобы быть ближе к избранному авторами тематическому сравнению) Лаисы. Однако, затем идут намеки на конкретных персон (некоторые расшифровываются, некоторые нет), причем персоны столь разные, что бедные Никанор и Лаиса не в состоянии вместить в себя столь много взаимопротиворечащих характерных признаков. Вместо классицистического характера получается что-то совершенно невразумительное, ибо можно быть зловредным и порочным, но нельзя быть зловредным и порочным в начертанном авторами неслыханном многообразии дурных черт поведения.
      Когда в качестве примеров злонравия разом перечисляются «евразийские «исполинские бредни», мечты о модернизационных прорывах в IT-технологиях под духовным патронажем православной церкви, попытки объяснить все беды России холодным климатом и удивительная по своей «амбициозности» мечта догнать и перегнать Португалию», попытка расшифровать кроссворд приводит к странным результатам. Признанным евразийцем-исполином у нас, положим, является А. Г. Дугин, по холодному климату специализируется А. П. Паршев, а к прорывам в Hi-Tech (общераспространенного термина IT в те годы еще не существовало) под духовным патронажем, причем не православной Церкви, а какой-то придуманной самим идеологом домодельной буддистско-коммунистической религии, призывал в 1989-1991 режиссер любительского театра и математический политолог С. Е. Кургинян, но с тех пор он сильно вышел в тираж, и можно только поразиться прекрасной памяти идеологов СПС, не забывающих даже и мельчайших деталей теперь уже былинного прошлого. Можно, конечно, сказать, что духовно-прорывно-Hi-технологические лозунги встречаются и в текстах литератора А. А. Проханова, но сомнительно, можно ли вообще рассматривать экстатические прохановские видения в качестве рациональных (или хотя бы псевдорациональных) текстов, «объясняющих России, что с нею происходит». Наконец, Португалия здесь помянута вовсе ни к селу, ни к городу, ибо никакой амбициозной лузитанской мечты ни у кого не было, а просто Г. О. Греф случайно использовал португальскую народнохозяйственную цифирь при рассуждении об экстраполяционных моделях развития российской экономики («Экстраполируя сегодняшние показатели, через N лет мы догоним или не догоним показатели Португалии»), а затем этот образ подхватил А. Н. Илларионов, и его стали использовать просто как удобное сокращение. Вместо того, чтобы долго говорить: «Экстраполируя etc., etc.», говорят: «Португалия», и все понимают, о чем идет речь.
      Так что Г. О. Греф и А. Н. Илларионов попали в португальские проститутки вовсе незаслуженно — единственно по причине несведущести креативных идеологов СПС в деталях сегодняшних (скорее даже позавчерашних) экономических споров. Что же до четко угадываемых А. Г. Дугина, А. П. Паршева, С. Е. Кургиняна и факультативного А. А. Проханова, то, бесспорно, их идеи далеки от либерального западничества, но, во-первых, когда же они этому западничеству клятвенно присягали, чтобы затем его низменно предать, а во-вторых, из чего следует, что в своих идейных опытах (положим, и вправду весьма сомнительных) они руководствуются единственно желанием получать деньги у начальства и радостно пить чашу жизни.
      Конечно, кроме бесспорных Дугина, Паршева и Кургиняна, в памфлете могут угадываться и другие фигуры, но тут уже начинаются трудности насчет стекляннного дома, обитатель которого любит бросаться камнями в других.
      Когда с приличным гневом говорится: «Вы утратили брезгливость и охотно занимаетесь «политическими технологиями», а проще говоря — рекламно-пропагандистским жульничеством. Тем самым вы демонстрируете презрение к народу, к свободному выбору личности, к демократическим процедурам, которых так долго ждала наша страна, и, конечно, в первую очередь, к себе самим. Помогая заказчикам превращать выборы в фарс, вы не только не поддерживаете столь слабое пока сообщество граждан, но и впрямую разрушаете его», можно понять, что имеюся в виду фигуры типа знатного политтехнолога Г. О. Павловского. С ним СПС благополучно сотрудничал на выборах 1999 года, а в преддверии выборов 2003 года в штаб СПС была приглашена одна из лучших учениц Глеба Олеговича М. А. Литвинович, специализирующаяся на, скажем так, не совсем белом пиаре. Если рекламно-пропагандистское жульничество вызывает такое отвращение, найм на работу в штаб СПС одной из выдающихся мастериц этого дела представляется несколько противоречивым поступком.
      Впрочем, идеологам СПС лучше бы потише говорить о политтехнологиях не только в связи с Литвинович и не только в связи с тем, что в беседах не для печати они порой испытывали к политтехнологиям куда меньшее отвращение. Беда в том, что при избранной ими манере работы они объективно обречены на использование самых простосердечных политтехнологий. КПРФ как-то обходится без дорогостоящих фокусов не столько по причине патриархальной добропорядочности, в которой можно и усомниться, сколько потому, что КПРФ — постоянно работающая партия, все время как-то несущая свою идеологию в массы. Благодаря этой планомерности, КПРФ меньше страдает от штурмовщины, когда в течение длительного времени и конь не валялся, а за два месяца до выборов начинается неистовая политтехнология. Поскольку организационным принципом СПС по-прежнему остается «на охоту ехать — собак кормить», вряд ли при таких принципах стоит так презрительно относиться к рекламно-пропагандистскому жульничеству, оказывающемуся неизбежным допингом после долгого безделья.
      Что же до того, что «помогая заказчикам превращать выборы в фарс, вы не только не поддерживаете столь слабое пока сообщество граждан, но и впрямую разрушаете его», я почему-то вспоминаю безальтернативные выборы в Мосгордуму в декабре 2001 г., когда СПС и «Яблоко» выступали единым списком с лужковским «Отечеством». Там-то и был свободный выбор личности, которого так долго ждала наша страна, — ведь если бы московские выборы 2001 г. были в самом деле постыдными, можно не сомневаться, что креативные идеологи СПС бесстрашно бы против них выступили.
      Прочие инвективы также не свидетельствуют об умении считать дальше, чем на один ход (скорее даже на один «Гав!»). Адресованное всем, не входящим в креативный совет СПС, безоговорочное утверждение «Вы (кто это «Вы»? Ну, расскажите, наконец, на кого я, М. Ю. Соколов, работаю, кто и сколько мне платит денег — а то ведь при личной встрече можно и аплодисменты заработать. — М. С.) работаете на любого, кто платит деньги, почему-то называя это позицией профессионала» весьма крепит народную веру в то, что нет ни идей, ни убеждений, ни логики, ни смысла, а одна только ложь и продажность. Воистину, «ваши тексты не дают людям ни понимания собственной страны, ни веры в будущее и лишь усиливают разочарование и цинизм».
      Явный плагиат из корпуса текстов КПРФ — вы «легко садитесь за стол с очевидными жуликами, отличающимися от наперсточников только числом обманутых и объемом украденного», — вызывает не только очередной вопрос «Кто с кем и когда садится? Пароли, адреса, явки?» — но и побуждает напомнить, что буквально этот образ Г. А. Зюганов применяет не просто к олигархам вообще, но и к А. Б. Чубайсу par excellence. Если читателю памфлета такой смелый антикапиталистический образ понравится, он по простоте сердечной может не понять, что к некоторым персонам его применять нельзя, и получится конфуз. Это уже не говоря о том, что когда идеологи, среди которых есть люди не то чтобы совсем уже голодающие (член правления РАО «ЕЭС» Л. Я. Гозман, например), начинают изъясняться в гневной манере бунтаря — «Вам, пропивающим за оргией оргию, имеющим ванну и теплый клозет!» — это производит несколько нарочитое впечатление. Все ж таки не совсем Анпилов, которому бы это более подобало.
      А за что пострадал центризм — «Вы охотно избавляетесь даже от естественного права на политические взгляды: объявляете себя сторонниками центризма, прекрасно понимая, что в наших условиях середина — это посредственность, или, проще говоря, пошлость» — уже и совсем непонятно. Дело не только в том, что никто из интеллектуалов — хоть на панели, хоть не на панели — уже очень давно не рекомендовал себя центристом (разве что под разряд продажных интеллектуалов попало также и руководство «Единой России» — Грызлов, Шойгу, Лужков etc.). Непонятно, почему «в наших условиях» только центризм обречен на то, чтобы являться в худшем и пошлейшем виде — не как органический синтез, в котором соединены идея России и идея свободы, а исключительно как выхолощенная эклектика. С тем же успехом можно заявить, что и либерализм «в наших условиях» ни за что не станет воплощением ответственной свободы и человеческого достоинства, а заведомо останется на уровне жизнерадостно-придурковатого «Хочешь жить, как в Европе?». Стеклянный дом, как и было сказано.
      Такая абсолютно дуалистическая картина идейной жизни, где, с одной стороны, стоит светлая либерально-западническая идеология, а с другой — темное царство несвободы, где до кучи свалено все — Дугин, центризм, Паршев, Португалия, прорывные мечтания, политические проститутки, между которыми нет никакой принципиальной разницы (ибо если есть, то зачем сваливать?), может быть сознательным полемическим приемом, а может и отражать неотрефлексированные особенности миросозерцания пишущих. «Осточертелая агитация — кто не с нами, то против нас, — которая никогда не отличала Николая II от Марии Спиридоновой и Чемберлена от Гитлера» (А. И. Солженицын).
      Осточертению и неразличению мог способствовать врожденный дефект органов чувств. Либеральные западники вполне искренно и добросовестно не понимают, как могло случиться, что уже после того, как современная передовая мысль все убедительно разъяснила и осталось только с песнями идти встраиваться в прекрасный новый мир, вдруг из нафталина явились давно отвергнутые и опровергнутые органические воззрения на общество, религиозно-философские учения, поиски русской идеи и даже — страшно сказать — заигрывание с боженькой. Для них все это — схоластическая тарабарщина, в лучшем случае — всего лишь бессмысленная, но скорее всего — опасная. Уже хотя бы тем, что уводит в сторону от достижений передовой мысли к губительному старинному варварству. Если общество, спотыкаясь в потемках и набивая шишки, стало приходить к осознанию, что на одной Фукуяме судьбы России не объяснишь и нужно обращение к воззрениям, метафизически более глубоким, то для западников всеобъясняющей Фукуямы вполне достаточно. Ну, в крайнем случае можно Поппера с Тоффлером в пристяжку запрячь.
      Искренне недоумевая, как можно со столбовой дороги общечеловечества сворачивать опять к старинной дикости, правые идеологи указывают на корень зла — «дурно понятых русских философов начала прошлого века. Лавина не прочитанной вовремя литературы обрушилась на неподготовленные головы советских интерпретаторов и тяжко травмировала их воображение концептами 100-летней давности». Вопрос об истинности или неистинности этой философии даже и не ставится, ибо для идеологов ответ и так очевиден. Вместо возражений по существу приводятся указания на недопустимую ветхость учений («концепты 100-летней давности»), как будто речь идет не о жизненной истине, а о вареной колбасе, хотя опыт показывает, что склонностью к быстрому протуханию скорее обладают новейшие модные учения — вроде того же Тоффлера с Фукуямой, концептам же, проверенным временем, присуща куда большая добротность.
      Наши либералы все время своего пребывания на политической авансцене упорно игнорировали то обстоятельство, что жизнь человека и общества не вся исчерпывается одномерной формулой «рынок и демократия», что для успешного диалога политиков с обществом необходима апелляция и к более тонким и к более глубинным субстанциям, к общенациональным культурным переживаниям, к идеям метафизическим и религиозным, наконец, — чем способствовали все большему и большему отчуждению себя от общества, пока не доспособствовались до нынешнего, уже совсем не завидного состояния. Осознав его незавидность, они тут же и поняли, кто во всем виноват. Русская религиозно-философская мысль и шире — любые попытки в своих умственных исканиях выйти за рамки западнического «Краткого курса». Не убогость же «Краткого курса», в самом деле.
      То же и на уровне персоналий. Экзальтированный тон послания к проституткам может объясняться тем, что до авторов с довольно сильным (где-то на пару-тройку лет) опозданием все-таки дошло, что они потеряли прессу, и прежнего режима наибольшего благоприятствования и сочувствия, так помогавшего им в прежних кампаниях, больше нет. Вместо того, чтобы задаться вопросом «Как получилось, что мы потеряли прессу, в чем была наша ошибка, как ее поскорее исправить?», идеологи остались тверды в убеждении, что никаких ошибок у них не было и быть не могло, а всему виною исключительно продажность литераторов. Если даже явная угроза поражения на приближающихся выборах нимало не подвигает их к тому, чтобы критически оценить свою деятельность, подведшую их на грань краха, если креативные, т. е. творчески-созидательные идеологи в своем созидательном творчестве оказались способными лишь на то, чтобы выпустить страстный памфлет на тему «Мы ничему не научились и никогда ничему не научимся» — это тот случай, когда медицина бессильна.
      http://www.globalrus.ru/comments/132801/ [an error occurred while processing the directive]