[an error occurred while processing the directive]

Опыты доктора Вагнера


      Известия № 16.01.03
      Идея клонирования человеческий особей породила два газетных жанра: утку о том, что кто-то кого-то все-таки клонировал, и оптимистический комментарий, обличающий ретроградов, которые со своей слепой приверженностью к религиозным догмам не понимают, что прогресс не остановить. Как говорил ученик д-ра Фауста д-р Вагнер, «прежней детей прижитье для нас нелепость, сданная в архив», ибо «жребий человека столь высок, что должно впредь иметь иной исток». В силу неостановимости прогресса, побеждающего всякие догмы, привыкнем и к гомункулусам. Насчет уток не знаем, не скажем, проверять их — дело юстиции и полиции, но вот зачем апологеты прогресса приплетают к делу еще и боженьку — совершенно непонятно. Религиозная оценка интересного почина необходима, но на теперешнем этапе прогресса пока нет надобности в религиозных аргументах, довольно и апелляции к светской морали.
      Метафизическая оценка затеи станет актуальна тогда, когда опыты и длительные наблюдения над клонированными животными на обширном статистическом материале, что овцы, изготовленные д-ром Вагнером, ни по здоровью, ни по долголетию etc. ничем не отличаются от тех, которых по старинке изготовляет парочка — баран да ярочка. Поскольку же сегодня подавляющее большинство клонов уродливо или нежизнеспособно, а обширной статистики еще просто и быть не может, клонирование человека означало бы проделывание над людьми чрезвычайно опасных экспериментов, в подавляющем большинстве приводящих к смерти или уродству, причем их объектом будут не добровольцы, а эмбрионы и младенцы, лишенные возможности выразить свое отношение к таким. Для констатации того, что такого рода эксперименты скорее по ведомству д-ра Менгеле, не нужно никаких религиозных предрассудков.
      Тогда стоит спросить, что так тянет к запретному экспериментаторству. Сегодня сообщения о клонировании человека — слава Богу, не более, чем утки, но уж больно утки участились, и завтра — как знать. Такой более или менее уважительный мотив, как неудовлетворенные родительские чувства, вряд ли может быть принят к объяснению. соотношение «цена/качество» в опытах такого рода таково, что все иные способы удовлетворения этого инстинкта неизмеримо предпочтительнее — и в смысле доступности, и в смысле здоровья ребенка. Стоит вспомнить царя Соломона, который, выслушав претензии двух женщин на ребенка, предложил разделить его пополам. Та, которая предпочла навеки расстаться с ребенком, лишь бы тот был жив, и была признана истинной матерью. Точно так же истинное чадолюбие несовместимо с бесчеловечными опытами.
      Истинная причина тяги к опытам может быть связана с такими свойствами гомункулуса, которые столь важны для экспериментатора, что перевешивают все опасности, риски и моральные проблемы. За исключением чистой тяги к эксперименту — «А вот попробуем!» (впрочем, и д-р Менгеле был, безусловно, любознателен) можно отыскать только два таких мотива. Во-первых, путем клонирования можно выводить генетически чистые породы человеческого скота (гении, солдаты, рабы, манкурты etc.). Во-вторых, гомункулус может быть использован, как склад запчастей. Люди, явившиеся на свет более традиционным способом, для этого не годятся — только клоны. Вероятно, именно этим они и ценны и даже сверхценны.
      Разумеется, можно возразить, что и человеческое скотоводство, и человеческие запчасти — все это по разряду желтой прессы. Скорее всего и чистых пород скота не получится, потому что человек — существо общественное, и с запчастями ничего не выйдет, потому что уголовную ответственность за убийство никто не отменял. Слабость таких доводов в презумпции «мы-то знаем». Мы-то, возможно, знаем, так мы и не рвемся экспериментировать, а у тех, кто рвется, может быть другое мнение. Если изувер желает путем человеческих жертвоприношений обрести сверхъестественные магические способности, то наше знание, что никаких таких способностей он все равно не обретет, никак не влияет ни на объяснение мотивов, движущих изувером, ни на квалификацию его возможных действий. Что же до запчастей, то люди порой убивают своих ближних из-за бутылки водки, а тут речь идет об иллюзии вечной жизни посредством регулярных капремонтов — мотивация немного посильнее, и клюнувший на такую иллюзию будет думать не о том, как чтить УК, а о том, как его успешнее обойти. Но в одном апологеты научного поиска правы. Прогресс неостановим — если понимать под ним прогрессирующее расчеловечивание. Так что боженьку ругали все-таки не зря. Чует кошка, чье сало съела. [an error occurred while processing the directive]