[an error occurred while processing the directive]

Мальчики кровавые on-line


      Globalrus 20.12.02

      Портрет людоеда в юности

      Компьютер, изначально созданный для моделирования (попервоначалу, правда, лишь физических процессов, как более простых), расширяет свои пробирочные возможности, позволяя наблюдать in vitro также и процессы исторические. Теперь мы можем смотреть в онлайне, как выглядели чудовища XX века до обретения ими всемирной известности. Ленин в Цюрихе, Пол Пот в Париже, Гитлер в Вене. Для удовлетворения исторического любопытства пользователю интернета достаточно обратиться к «Живому журналу» и набрать адреса двух предназначенных для публичного чтения дневников — www.livejournal.com/users/tiphareth и www.livejournal.com/users/olshansky. Там изо дня в день и из месяца в месяц знаменитости русского интернета М. С. Вербицкий и Д. В. Ольшанский рассказывают, как они, следуя своим идеологическим установкам, будут убивать, мучить, калечить людей, какие категории населения назначены ими к уничтожению, а посетители сказанных адресов ведут с ними на эти темы благожелательную дискуссию. Отчасти знаменитостей роднит принадлежность к типу местечкового комиссара (что попутно наводит на мысли о причинах сильного антисемитизма белой эмиграции — поимев в незабываемом 1919-м опыт общения с Вербицкими и Ольшанскими, дорвавшимися до власти, беженцы из Совдепии подпали под влияние тягостных предубеждений), хотя стилистические нюансы, конечно, имеются. Первая из знаменитостей по манере более тяготеет к русским дореволюционным бесам и кровавым мальчикам из третьего мира, вторая знаменитость поражает сходством своих текстов с «Моей борьбой» А. Гитлера и ранними дневниками Й. Геббельса — та же смесь тоски, злобы, людоедства и сентиментальности. Читая этот контрапункт из нежного умиления собой и очередных призывов к расстрелянию, поневоле начинаешь мучительно гадать, где же в Вене 1913-го или Дюссельдорфе 1925 г. находилось знаменитое кафе «Пироги», где двойники нынешнего плодовитого автора отдыхали от своей борьбы.
      Впрочем, это праздное любопытство сменяется любопытством более насущным: все-таки что с этим делать, как на это реагировать и можно ли с этим благожелательно дискутировать, как это ныне происходит. Разумеется, вмешиваться не слишком хочется хотя бы по простейшим соображениям типа «не тронь, не завоняет», «этим существам только и нужно, чтобы кто-то обратил на них внимание». И вправду, зачем поощрять геростратов комплекс? Опять же мы знаем, что лишь 0.1% (если не меньше) проточудовищ обращаются в чудовищ, достигших своего и запечатленных на самых черных страницах истории, но 99.9% так и заканчивают свой жизненный путь в глухой безвестности, а история благополучно проходит мимо них. Не случись трагического обвала европейской цивилизации, Гитлер мирно гужевался бы на богемном мюнхенском Швабинге или даже — чем черт не шутит? — торговал бы своими акварелями на Монмартре, а Ленин где-нибудь в 1925 г. тихо помер бы от прогрессивного паралича в цюрихской богадельне. Из мирного 1912 года за что обрушивать на них громы и молнии? Все-таки телеологический взгляд на историю, склонность оценивать всю жизнь исторического деятеля ex post facto, по итоговой совокупности своих деяний, к которым он изначально был предназначен, — этот взгляд слишком глубоко сидит в человеческой натуре. Размышляя о Ленине или Гитлере мы не можем отвлечься от всего, что было потом, не можем поставить вопрос изолированно — «Вот был в 1912 г. такой придурок с кровавыми фантазиями, что стало потом, мы не знаем, ну, и что тогда с ним следовало делать?»
      Вероятно, ничего. Все-таки свобода слова. Да и превентивное очищение от лиц, могущих быть опасными в будущем, слишком похоже как раз на то, к чему эти лица призывают, и уподобляться им никак не хочется. А если совсем невмоготу, можно прибегнуть к благодушному вышучиванию. Так интеллигентные либералы из того же «Живого журнала» создали сообщество www.livejournal.com/users/ru_sovest, где юмористически преклонялись перед гением Д. В. Ольшанского и непреходящим величием его учения. Это было весело и забавно, но почему-то неумолимо напоминало, чем заканчивается первая часть старинного романа «Семья Оппенгейм». Два столь же интеллигентных либерала зачитывают особо выдающиеся места из «Моей борьбы» и спорят о том, кем забавный автор закончит свою карьеру — ярмарочным зазывалой или агентом по страхованию. Следующая ремарка гласит: «30 января президент Германской Республики назначил автора книги «Моя борьба» рейхсканцлером». С одной стороны, сравнение, конечно, хромает. Кровавые интернет-мальчики в ближайшем обозримом будущем вряд ли сделаются рейхсканцлерами, народными комиссарами или верховными джамахерами, поэтому вроде бы можно и посмеяться. С другой стороны, от того, что автор сделался рейхсканцлером, текст книги не изменился, а остался точно таким же, как если бы автор стал не фюрером, а ярмарочным зазывалой. Дух лжи и человекоубийства никуда бы не делся, и смешного все равно было бы немного. В юмористическом отношении к кровавому бреду — «экий, дескать, автор прикольщик, да и все мы тут прикалываемся» — есть тот недостаток, что всегда трудно определить, когда прикольщик обращается в нечто другое. Гитлер в 1919 г. — несомненный прикольщик, в 1943 г. — уже вроде бы и нет, а когда он перестал быть прикольщиком — непонятно.
      И потому довольно трудно оправдывать жанр благодушных собеседований с такого рода прикольщиком на том основании, что в силу не зависящих от прикольщика обстоятельств в данный момент он лишен возможности избить и измучить столько людей, сколько заявлено на убой в его прокламациях. Дело не в прикольщиках, убеждать которых в чем бы то ни было совершенно бессмысленно. Кое убо общение с матюгальником, умеющим изрыгать только одно — «Убивать, расстреливать! Убивать, расстреливать!». М. С. Вербицкий или Д. В. Ольшанский, взятые per se, лишь демонстрируют тот и без них очевидный факт, что в обществе всегда имеется какая-то доля генетического и социального шлака, и ничего с этим не поделаешь.
      Проблема совсем в другом — в том, что матюгальник, изрыгающий призывы к человекоубийству, не вызывает надлежащего отторжения. До сих пор считалось, что какая-то censura morum есть одна из важнейших функций культурного сообщества. Когда эта цензура даже и в архиснисходительном варианте нимало не осуществляется, на что же нужно такое культурное сообщество — разве для того, чтобы выбросить его на попрание людям.
      Когда в начале прошлого века появились кровавые мальчики-прикольщики, снисходительное отношение к ним объяснялось быстрой утратой остатков христианской культуры — в культурном beau-monde'е во всяком случае. То, что еще немыслимо было представить себе где-нибудь в 1860 г., спустя полвека стало обыденным. Расцвет приколов в начале века нынешнего так объяснить уже невозможно, ибо в части христианской культуры нечего было утрачивать. Сегодня речь идет об утрате гораздо более скромной — хотя и тоже чувствительной. Утрачивается постхристианский защитный механизм культуры, именуемый политкорректностью.
      Понятие давно уже стало анекдотическим — верный признак его культурной смерти, тем более, что очумевшие защитники прав и меньшинств сделали для его дискредитации все возможное и невозможное. Однако само это понятие не ветром надуло, при становлении этого культурного механизма люди были движимы самыми почтенными чувствами — в начале второй половины XX века, ужаснувшись деяниям нацистов и коммунистов, они провозгласили: «Nie mehr!», «Никогда больше!» и стали искать какие-то культурные нормы, предохраняющие от повторения миллионных злодейств первой половины века. Когда в конце 50-х гг. Солженицын взялся за «Архипелаг», он в высшей степени политкорректно писал: «Мы должны вытравить саму идею расправы одних людей над другими».
      Затем разрастание политкорректности пошло неудержимо, вплоть до того, что назвать кошку кошкой стало народным стесненьем, гнуснейшим между всеми преступленьем — после чего маятник пошел в обратную сторону, когда никаких таких идей вытравлять не надо, кровавые мальчики сами кого хочешь готовы повытравить, а мы все, глядя на них, благодушно поприкалываемся. Постоим над бациллами чумных культур без масок и респираторов — как в начале XX века.
      Между тем против знаменитостей вышеописанного склада есть очень простое и притом гуманное средство. На все потоки кровавого бреда культурным сообществом дается только один стандартный ответ в виде только одного стандартного постинга — «Гитлер, как и было сказано», «Пол Пот, как и было сказано». Дальнейшее — молчанье. [an error occurred while processing the directive]