[an error occurred while processing the directive]

Двухэтажные деньги


      Известия №230 19.12.02
      До сих пор по ТВ гоняют социальную рекламу, где сообщается, что в России самый низкий подоходный налог — 13% и к тому же без прогрессии. Тот же плоский и низкий налог регулярно поминают, как пример либеральных свершений. Только не сообщается (в приличном обществе о некоторых вещах не принято говорить), что, несмотря на снисходительный налог, зарплата в конверте никуда не делась и налогоплательщики почему-то ни за что не желают выходить из тени.
      А не желают потому что даже и не понимают, каким образом этот снисходительный налог платить, а главное — зачем. Как до либеральной налоговой революции, так и после нее подать казне платится известным образом. От 10 до 20% реального дохода проводится по ведомости, и с этих 10-20% и уплачивается налог, а остальные 80-90% идут в конверте. Если бы некоторый гражданственный работник пожелал заплатить налог с конвертной части, он прежде всего столкнулся бы с проблемой, как объяснить происхождение легализуемых им сумм. Можно, конечно, сказать, что на улице нашел и вообще имею обыкновение 20-го числа каждого месяца подбирать на улице столько-то у. е. Может быть, поверят, а может быть предположат, что деньги были найдены вовсе не на улице, но в кабинете у работодателя. А у того они откуда? — он же не Алан Гринспен, чтобы у. е. печатать. Работник вряд ли захочет закладывать работодателя — эдак можно и лишиться таинственного дара находить у. е. на улице, — а потому легализовываться не пойдет. Но еще прежде он не пойдет уже хотя бы потому, что уплата 13% с найденных на улице денег никак не даст ему искомой легализации в виде справки о постоянном доходе, полезной в пенсионных делах и при сношениях с кредитно-банковскими учреждениями. Работодатель же как прибегал, так и будет прибегать к надежным схемам, потому что социальный налог на зарплату работникам для него разорителен, а сокращение этого налога ни в какой телерекламе не воспевалось, ибо нечего было воспевать. Все все знают и все тщательно дурят друг друга, а вместе это называется либеральной налоговой реформой.
      Последствия же увлекательной игры в прятки довольно чувствительны. Потребительского кредита, который мог бы потянуть экономику в гору, как не было, так и нет, потому что под конверт кто же прокредитует. Сознательного гражданина и избирателя тоже нет и не будет, ибо гражданин — это прежде всего налогоплательщик, отдающий государству кровное, завоеванное и в ответ склонный требовать с него соблюдения известных правил и приличий. Когда не отдал и грешил, так чего же и требовать. Не случайно же самое конвертное место в России — город-герой Москва демонстрирует в сношениях с властью самый же высокий уровень политического идиотизма. Поскольку при описанной схеме высокооплачиваемый работник платит казне всего 2-3% (0,13 умножить на 0,1-0,2) от дохода, низкооплачиваемый же и не имеющий конверта платит все 13%, мы имеет случай крайне регрессивного подоходного налога, дополнительно умножающего и без того не маленькие социальные контрасты. При таком уровне регрессии уместнее говорить не о подоходном, но скорее о подушном налоге, когда государство не заглядывает в карманы подданных, а всего лишь требует что от богача, что от бедняка некоторую фиксированную подать — не просто либерализм, но ультралиберализм, и странно, что это достижение еще не сделалось предметом рекламы.
      В ультралиберальной налоговой практике можно было бы найти даже и немалые преимущества, но только в том случае, если бы все общество состояло из работников частных предприятий, а бюджетников вовсе не было в природе. Но они есть и они (а с ними и все общество) платят сполна за политику двухэтажных денег, когда по ведомости зарплаты одни, в реальности же доходы (а с ними и цены) — совсем другие. Зарплаты бюджетников исчисляются исходя из среднего уровня официальных доходов (не конверты же считать), и, кстати, при сравнении с этим официальным уровнем они не выглядят столь уж непристойно — немного ниже, чем в частном секторе, но во всем мире так. Непристойность начинается при сравнении их с фактическим уровнем доходов. Получается, что бюджетникам платят чисто номинальную зарплату (как у конвертника по ведомости), предполагая, что остальное они доберут в том же конверте или каким-то другим способом. В итоге те бюджетные отрасли, где нет возможности добирать (культура, академическая наука) тихо умирают, отрасли, такими возможностями располагающие (администрация, МВД) громко разлагаются. Покуда общество и государство будут весело играть друг с другом в прятки, умирание и разложение госслужбы столь же весело будет идти дальше — вплоть до логического конца. [an error occurred while processing the directive]