[an error occurred while processing the directive]

Диалектика тоталитаризма. — Модели отношений с Минюстом. — РСДРП и Ванька-Каин. — «Добре, сынку, абы не москаль!» — Миролюбивая традиция. — Кому можно заявлять позицию. — И кому нельзя.


      Известия № 14.12.02
      В результате расколов и нестроений, случившихся среди либеральных россиян, некоторые из этих россиян стали куда благожелательнее относиться к институтам тоталитарного государства. По мнению (ex?) сопредседателя «ЛР» С. Н. Юшенкова, собрание, созванное Б. А. Березовским в гостинице «Пулковская», что в С.-Петербурге, «не может считаться съездом «ЛР» ни по сути, ни по форме. Соответствующую оценку данному форуму уже дали в Министерстве юстиции России, поэтому нет никаких оснований серьезно воспринимать этот съезд и его решения».
      Готовность ссылаться на авторитет того самого ведомства, которое совсем недавно, во время заминок с регистрацией устава ЛР тем же самым полковником Юшенковым было обвинено в злейшем тоталитаризме, показывает всю диалектичность взаимоотношений государства и либерально мыслящей личности. С одной стороны, Минюст есть учреждение тоталитарного государства, с другой стороны, когда схизматик Борис Абрамович путем коварных интриг пытается отобрать у Юшенкова и его коллег их политический брэнд и большую партийную печать, единственным гарантом политической собственности оказывается то самое клятое тоталитарное государство, ибо лишь его агенты вправе решать, кто является законным держателем титула и вытекающих из него прав и преимуществ, а кто — самозванцем. Отсюда и диалектический переход от высокого штиля — «Падет произвол, и восстанет народ, великий, могучий, свободный» — к штилю более сниженному — «Куда смотрит полиция?».
      В принципе и в партийном строительстве можно произвести дерегулирование, предоставив партиям плодиться, множиться и отходить в лучший мир вольно, без всякого надзора и контроля со стороны государства, однако опыт партстроительства начала прошлого века показывает, что и этот либеральный метод сопряжен с известными трудностями. Беспрестанные расколы в среде РСДРП могли объясняться не только неописуемо склочным характером В. И. Ленина, но и нелегальным (в лучшем случае — полулегальным) статусом партии. Революционерам-подпольщикам неудобно было обращаться с просьбой о разруливании внутрипартийных склок к министру юстиции Российской Империи И. К. Щегловитому, которого не то что левые социалисты, но даже и кадеты не именовали иначе, как «Ванькой-Каином». А без благодетельной помощи Ваньки-Каина история КПСС состоялась в том виде, в каком все были вынуждены ее учить, то есть как нескончаемая череда безобразных скандалов.
      Впрочем, в отличие от склочного Владимира Ильича, у которого размежевываться всегда получалось значительно лучше, чем объединяться, Борис Абрамович равно искусен в обоих этих занятиях. Мысль о слиянии с коммунистами не оставляет его — «нужно консолидироваться. Вполне реально для оппозиции (ЛР + КПРФ. — М. С. )набрать на выборах большинство голосов. 50% должны быть задачей-максимум, и с ней можно справиться».
      В нынешней схеме Бориса Абрамовича видят нечто крайне оригинальное — и совершенно несправедливо. Это очень известная схема, именуемая «народным фронтом», когда перед лицом крайней опасности прежние непримиримые противники соглашаются забыть свои разногласия. Как в старинном малороссийском анекдоте — «Сынку, хто йде? — Чорт! — Добре, сынку, абы не москаль!». Проблема лишь в том, чтобы российский избиратель находился в таком непримиримом состоянии, когда он готов радостно проголосовать за черта, абы не за В. В. Путина. Сам пребывая уже второй год именно в таком состоянии, Б. А. Березовский склонен проецировать свое миросозерцание на весь российский электорат, что хотя и не вполне соответствует данным социологии, но зато дарует так необходимое изгнаннику сладостное упование.
      Другим источником восторгов и упований может стать женская любовь, теплом которой сейчас согревается другой лондонский изгнанник — А. И. Закаев. Неустанному борцу за мир так понравилась идея об устройстве терактов на атомных объектах, что он опять воспроизвел ее в своем очередном интервью. Будучи спрошенной о том, что она думает о столь упорном направлении мыслей своего воспитанника, народная артистка Ванесса Редгрейв отвечала: «Это далеко не самое важное из того, что Закаев сказал журналисту. Главное, что Закаев выступил за проведение мирных переговоров».
      Постановка оппонента перед выбором: или ему будет нанесен неприемлемый ущерб, или он подписывает мирное соглашение не является исключительным know-how Закаева. Г-н Гитлер и т. Сталин тоже всегда выступали за проведение мирных переговоров, и многие их оппоненты (Чехословакия и Австрия в 1938 г., страны Прибалтики и Румыния в 1940 г.), убоясь альтернативного варианта, эти переговоры с большой пользой для себя проводили. Впрочем, предшественница народной артистки, знаменитая в 30-е гг. леди Астор тоже попеременно любила то Сталина, то Гитлера, и отчего же сегодня нельзя полюбить иного великого государственного мужа.
      Если артистка считает требование выдать Закаева немиролюбивым, то лидер СПС Б. Е. Немцов считает его непатриотичным — ведь борца за мир «никогда, ни при каких условиях не выдадут». К тому же «это антигосударственная политика, направленная на унижение России. Вы можете себе представить, что США требуют у Копенгагена выдать бен Ладена, а Копенгаген не выдает его? Через две секунды вылетел бы в Вашингтон этот самый бен Ладен и мулла Омар». Немцов сам не понимает, как он прав. Если бы в случае с Бен Ладеном (свидетельства против которого ничуть не лучше, чем против Закаева) Копенгаген тут же не сделал бы под козырек, то скорее всего сложную юридическую проблему немедленно решил бы взвод морской пехоты США, силой отбив борца за мир и доставив по месту назначения. Руководство РФ, будучи менее патриотическим, чем американское, предпочло более медленный способ — заявить позицию и ни на йоту от нее не отступать. Так непатриотичное и антигосударственное руководство ФРГ еще в 50-е гг. заявило свою позицию по германскому единству и по Берлину, хотя тогда всем было очевидно, что «никогда, ни при каких условиях» Германия не воссоединится. Правда, при этом Немцов не видит ничего неразумного в том, чтобы заявить свою позицию, выдвинув единого демократического кандидата на президентских выборах 2004 г., хотя шансы этого кандидата на победу на несколько порядков ниже, чем шансы на выдачу Закаева. Вероятно, имеется в виду, что руководству СПС естественно мыслить десятилетиями, если не веками, тогда как руководству РФ непозволительно мыслить иначе, как только сегодняшним днем. [an error occurred while processing the directive]