[an error occurred while processing the directive]

Братья по разуму


      Globalrus.ru 18.11.02

      К западу от российских границ оформилась передовая несгибаемая идеология

      Любимая в народе радиостанция «Эхо Москвы» возложила на себя новую важную повинность. Как только официальные российские инстанции выражают протест каким-нибудь иностранным державам, радиовещатели тут же приглашают местного представителя опростестованной державы, который разъясняет свою позицию. Поскольку симпатии собеседников с «Эха» явственно находятся на стороне знатного иностранца, тот, чувствуя себя в компании единомышленников, беседует свободно и нестесненно. В результате получается изрядная антизападная пропаганда, ибо не считающий нужным стесняться европейский общечеловек производит сильное впечатление на недостаточно подготовленную аудиторию.
      Сеанс связи с братьями по разуму был открыт беседой с датским послом в Москве Ларсом Виссингом по поводу чеченского конгресса в Копенгагене и перспективами выдачи Закаева, в ходе которой Виссинг сообщил, в частности, что Дания придерживается «принципов абсолютной (т. е., согласно словарю, не связанной никакими ограничениями — М. С.) свободы», а в России до сего дня применяется смертная казнь (знали бы об этом народный депутат Райков и профессор МГУ Добреньков, так не ломились бы в открытую дверь, требуя вернуть народу девять грамм). Тут проблема не в том, что Дания проводит недружественную России политику — как суверенное государство, она вправе какую хочет политику, такую и проводить. Проблема, продемонстрированная в ходе радиобесед, заключалась в том, что посол Ее Величества королевы Маргрете II — человек, до чрезвычайности экономно наделенный умственными способностями и по причине этой экономии не знакомый с азами дипломатического этикета. Об абсолютной свободе может кричать антиглобалист на митинге, но никак не чрезвычайный и полномочный посол, ибо эта должность по определению предполагает известную вменяемость. Более того: послу все было уже совершенно ясно тогда, когда в Копенгагене все было еще далеко не ясно (и остается неясным по сей день). Такая готовность бежать впереди паровоза не может не поражать, ибо специфика дипломатической профессии заключается как раз в осторожности формулировок, в умении заглаживать острые места, наконец, просто в уклонении от комментариев по недостаточно еще проясненным вопросам — всегда есть возможность сослаться на недостаток инструкций или просто отговориться дипломатической болезнью. Из выступлений Виссинга стало очевидным, что датскую державу представляет в Москве человек, не обладающий и тем минимальным набором дипломатических знаний и навыков, который в обязательном порядке требуется даже от юного атташе. Такую рекламу «Эхо» произвело современной Европе.
      В ходе нового тура рекламной кампании был дан ответ русскому посольству в Берлине, заявившему протест ARD, первому каналу германского телевидения (что-то вроде немецкого ОРТ). Посольство указало, что освещение теракта на Дубровке заключалось в показе страданий чеченского народа под гнетом России, что трудно рассматривать иначе, как оправдание теракта. Шеф московского бюро ARD Альбрехт Рейнхардт тут же явился в студию «Эха» и отверг все претензии — «В цитате (из дипломатического демарша — М. С.) приведено, что мы писали о бандитах, пришедших в отчаяние, а дальше буквально в скобочках написано: «значит ли это, что террористический акт 11-го сентября 2001-го года, то есть, в Нью-Йорке и в Вашингтоне, тоже были совершены бойцами «Аль-Каиды», загнанными в угол и разочарованными?» Это же абсолютно никакого отношения не имеет к событиям в Москве».
      То есть стандартный риторический прием обвиняющего — «Вы объясняли теракт на Дубровке отчаянием чеченских боевиков, которые пошли на захват заложников от безысходности, куда их загнала политика России. Готовы ли вы применять данную логику также и к другим терактам, например к 11 сентября? Разве террористы, направлявшие «Боинги» на здание WTC не были также отчавшимися?» — оказался до шефа бюро недоходчив. Он просто не понял, о чем его спрашивают. Не сработала апелляция к простейшим нормам цивилизованного поведения, предполагающим минимальную рефлексию над своими словами и поступками — «А как бы вам понравилось такое оправдание теракта, если бы он был направлен против вас или ваших ближайших союзников, вы тоже бы выступали в качестве адвоката террористов?». Такой вот соотечественник Иммануила Канта, сроду не слышавший о категорическом императиве.
      Если бы это был цинизм, русофобия, откровенная враждебность, все было бы гораздо легче и проще. С циником можно договориться, откровенного противника усмирить силой или — чего на свете не бывает — даже и переубедить, обратив в свою веру. Но здесь другой случай, здесь кристальная ясность сознания и психология десятилетнего ребенка, в силу возрастных особенностей не способного посмотреть на себя глазами других и в какой-то мере отрефлексировать свое поведение. С тем только отличием, что со временем дети вырастают во взрослых, а благонамеренные общечеловеки — нет.
      Покуда мы все больше смеялись над рассуждениями о том, что нужна-де национальная российская идеология — «Какая еще идеология в конце XX века?! Вы еще нам агитпроп с партполитпросветом предложите!» — к западу от российских границ без всякого смеха оформилась передовая несгибаемая идеология, достойные носители которой и выступают в эховских сеансах связи с братьями по разуму. Слушая рассуждения братьев, поневоле обращаешься к первоисточнику — главке «Благонамеренные» из солженицынского «Архипелага» (ч.3, гл. 11): «И так далее. Он невозмутим. Он говорит языком, не требующим напряжения ума. Спорить с ним — идти по пустыне. О таких людях говорят: все кузни исходил, а некован воротился».
      Чем кончатся наши опыты с национальной идеологией — Бог весть, дело тонкое, но во всяком случае нам в этих опытах следует осознавать: там, у них всепобеждающая идеология вполне уже имеется и оформилась она с такой силой, что, глядя на братьев по разуму, Солженицына с Орвеллом можно читать как свежую газету. [an error occurred while processing the directive]