[an error occurred while processing the directive]

Чрезмерно нелицеприятный техасец. — Eszcze Polska nie zginiela. — Pl. Bill de Gates — Etoile et av. de Windows. — «Партизаны, исчадье порока». — Царь-Унитаз ждет Церетели. — Грядущее падение русской Бастилии.


      Известия №166 14.9.02
      Упрекать администрацию США в двойных стандартах сделалось занятием привычным, а в годовщину 11 сентября даже и массовым. Конечно, тонкое чувствование нюансов «здесь террористы, а здесь — борцы за свободу, здесь — подлежащие бомбометанию страны-изгои, а здесь — священный и неприкосновенный государственный суверенитет» по-прежнему присуще лидерам великой заокеанской демократии. Справедливость, однако ж, требует указать, что претензии к Дж. Бушу многообразны. Любимейший политолог российской элиты Збигнев Бжезиньски винит Буша в прямо противоположном грехе — в том, что его политические принципы чрезмерно нелицеприятны и лишены диалектичности. В результате бушевским нравственным ригоризмом умело пользуются различные империи зла — «одномерное определение терроризма создает угрозу того, что некоторые иностранные государства уцепятся за слово «терроризм», чтобы продвигать свои собственные интересы. Это уже делают российский президент Путин, израильский премьер Шарон, индийский премьер Ваджпаи и китайский президент Цзян Цзэминь».
      Как в такую дурную компанию попал лидер Поднебесной, не совсем понятно, поскольку на пекинском диалекте источники головной боли традиционно называются совсем по-другому — сепаратисты (Тибет) или же раскольники (Тайвань), а слово «терроризм» мандарины вовсе не употребляют. Тут знаток великой шахматной доски брякнул нечто несообразное — примерно, как если бы знаток просто шахматной доски авторитетно разъяснял бы, что ладья ходит по диагонали. Что же до подельников Цзян Цзэминя, то, вероятно, Путину, Шарону и Ваджпаи, когда они говорят про ичкерийских, палестинских и кашмирских бомбистов, следует безусловно воздерживаться от слова «террористы», хотя другого, правильного способа именования Бжезиньски не предлагает. Зато строго предупреждает: «Если демократические союзники Америки привыкнут рассматривать США как политически наивную страну, легко дающую своим новым «союзникам» индульгенцию на угнетению по национальному признаку, глобальная поддержка американской политики непременно пойдет на убыль». Иначе говоря, есть союзники в кавычках (Россия, Израиль, Индия etc.), а на самом деле злейшие угнетатели свободолюбивых народов и есть истинные демократические союзники в лице этих самых свободолюбивых народов, и когда США станут открыто поддерживать ФАТХ с Басаевым, все нации мира радостно признают США своим единственным заступником и опорой. Кстати, то, что в список мнимых «союзников», а на самом деле лютых врагов, попал еще и Шарон, наглядно свидетельствует, сколь неверно сводить анамнез Бжезиньского к одной лишь клинической русофобии. Как известно, полякам свойственны добрые чувства не только к русским, но еще и к евреям, каковые чувства Бжезиньски и выразил в своем точном анализе.
      Впрочем, несмотря на ошибки Буша, впавшего в абстрактный антитерроризм, образ сияющего города на холме столь привлекателен, что глобальная поддержка американской политики все равно идет на прибыль. Восхищенные экономической мощью заокеанской державы французские антиглобалисты произвели в ночи переименование ряда парижских площадей, назвав их в честь видных американских бизнесменов и корпораций. В честности, площадь Шарль де Голль — Этуаль будет, согласно новым табличкам именоваться площадью Билль де Гейтс — Этуаль. К несчастью, проамерикански настроенным гражданам помешали шовинистически настроенные ажаны и не дали переименовать проспекты, которые расходятся от Этуаль и символизируют военное величие Франции (avenue Foch, avenue de la Grande Armee, avenue de Wagram etc.). Между тем появление во французской столице символизирующих технологическое величие США avenue de Windows, avenue d'Internet Explorer etc. способствовало бы ей много к украшенью и утешило бы обитателей Вашингтона, закомплексованных ростом антиамериканизма во всем мире.
      Антиглобалисты, забыв про заточки и молотовский коктейль, ныне балуются невинными шутками с перевешиванием табличек. В России, напротив, литературные споры между архаистами и новаторами уже ведутся с использованием динамита. По данным ГУВД Москвы, в трагический день 11 сентября рядом с офисом ООД «Идущие вместе» бомбисты взорвали адскую машину под пенопластовым унитазом, установленным участниками движения в рамках кампании протеста против книги Владимира Сорокина «Голубое сало». Ответственность за подрыв унитаза взяла на себя организация «Красные партизаны», заявившая: «Борьба с вами и с режимом Путина будет продолжаться до полной победы». Лидер движения В. Г. Якеменко отреагировал на утерю в духе известной арии Риголетто «Партизаны, исчадье порока, за позор мой вы много ли взяли?» и предположил, что партизаны — это поклонники творчества писателя В. Г. Сорокина. На это издатель Сорокина А. Т. Иванов возразил, что среди таковых поклонников мало искусных взрывотехников. К справедливым словам т. Иванова следовало бы присовокупить то напрашивающееся соображение, что в соответствии с духом творчества В. Г. Сорокина его поклонникам естественнее было бы, не прибегая к адской машине, всего лишь использовать бутафорский унитаз небутафорским образом.
      В действительности потеря не столь велика, ибо изделие все равно подлежало замене. Пенопласт — материал слишком недолговечный, поэтому «Идущие» запланировали отлить бронзовый унитаз и уже несколько месяцев назад подали в правительство г. Москвы заявку на установку монумента. Пока что с Тверской, 13 ответа не пришло, что объясняется допущенной «Идущими» ошибкой — они забыли сообщить о своих замыслах З. К. Церетели. Творческий метод великого ваятеля заключается как раз в изготовлении гигантских копий небольших бытовых изделий (пепельница, пресс-папье, часы с кукушкой). Заказ на отливку Царя-Унитаза идеально соответствовал бы художническим поискам мастера, он повлиял бы на правительство г. Москвы в нужном направлении, и новый шедевр давно бы уже красовался на какой-нибудь из лучших площадей столицы. Возможные возражения насчет обезображивания облика Москвы легко бы опровергались уже неоднократно использованной (казус Петроколумба etc.) ссылкой на историю Эйфелевой башни, которую сперва ругательски ругали, а теперь все ею любуются. Кто поручится, что спустя полвека и Царь-Унитаз не будет вызывать восхищение благодарных потомков?
      Это, конечно, если красные партизаны не воспримут Царь-Унитаз, как российскую Бастилию — зловещую темницу тирании, где безвинно томятся сокровища духа и не разрушат его в ходе народного восстания. [an error occurred while processing the directive]