[an error occurred while processing the directive]

Народ против свободы творчества


      Известия №124 18.7.02
      Развернутая в СМИ апология В. Г. Сорокина («Не шумите, россияне» etc.) вызывает известное недоумение. Защитники писателя сравнивают гонения на «Голубое сало» с гонениями на Пастернака и Ахматову. Мартиролог свободы слова пополняется новым равночестным именем, хотя очевидно существенное различие между писателями советской эпохи и новейшим декадентом. Те были гонимы за политические и эстетические расхождения с линией партии, т. е. с представлениями тт. Жданова, Шелепина, Суслова etc. о том, какими должны быть форма и содержание художественного произведения. Гонения на Сорокина порождены не стремлением к некоторому идеалу, но устройством человеческого организма, выражающимся в том, что известные предметы вызывают у людей неодолимую рвоту. Там были классовые ценности, а тут общечеловеческая физиология. Сам писатель, избегая лестных для себя персональных сопоставлений, предпочитает аллегорические образы — «Культура — это живая вода, которая течет туда, куда хочет. И мы, нормальные люди, должны любоваться этой водой, ее игрой и блеском». Образ, отсылающий нас к Кастальскому ключу, точен и удачен — за исключением той детали, что из этого ключа бьет чистейшая вода, но никак не фекальные массы.
      Мало того, что все эти попытки соединить водопровод с канализацией не вполне убедительны. Непонятно, зачем они вообще нужны, когда есть система аргументации, превосходно обходящаяся и без Кастальского ключа. Имеется в виду фильм «Народ против Ларри Флинта», где порнограф, привлеченный к суду, прямо называет себя гарантом свободы — «Если закон защищает такого сукина сына, как я, значит, он защищает и вас». Порнографы, копрофаги etc. суть воины, стоящие на передовых рубежах, где они сдерживают натиск врагов свободы и тем самым позволяют нам, тыловым обывателям, спокойно наслаждаться нестесненными творческими дискуссиями. Если враги опрокинут пограничные заставы копрофагов и вырвутся на оперативный простор, настанет конец и нашему тыловому благоденствию. Пакостники — наши естественные союзники, ибо покончат с ними — возьмутся за нас. Если оставить в покое Ахматову, только этот довод и остается. Есть, впрочем и менее жесткая формулировка того же тезиса, согласно которому наслаждение свободой сопряжено с неизбежными издержками. Бог пробудил в вашей душе жар к искусствам творческим, свободным и прекрасным, и вы не хотите подчиняться указаниям т. Жданова — тогда смиряйтесь с половодьем голубого кала. Издержки-с.
      Довод всем хорош, но только действует он лишь на тех, кого и так убеждать не надо — на тех, кто считает свободу слова если и не абсолютной, то чрезвычайно важной ценностью, ради которой можно смириться с любыми (или почти любыми) издержками. Довод изначально эзотеричен, и на тех, для кого свобода слова — ценность не абсолютная, но весьма и весьма относительная, он вряд ли произведет впечатление. Лидер СПС Б. Е. Немцов как-то разъяснял ГАЗовским рабочим, что свобода слова со всеми ее издержками (имелись в виду Гусинский и Березовский) нужна им для того, чтобы их классовая борьба не канула в безвестности. Рабочие сочли довод убедительным, но представим себе, что в качестве необходимых издержек им были бы названы не какие-никакие, но все-таки политические СМИ, а декадентские романы про копрофагов. Конечно, с позиций либеральной философии права все возражения отбиваются с легкостью, но в итоге остается неприятный осадок — «в рамках либеральной экономики нам было предложено смириться, как с неизбежностью, с новорусским развратом; в рамках свободной культуры — с копрофагией; с чем нам предложат смириться, как с неизбежностью, в следующий раз?». Именно этим недоумением, а вовсе не кознями Кремля, ФСБ etc. объясняются казусы вроде нынешнего. Беда не столько в том, что доводы образованного сословия оказываются эзотеричными и до народа, который против Ларри Флинта, недоходчивыми, а в том, что образованное сословие даже не отдает себе отчета в эзотеричности своих доводов. Не отдает, а потом удивляется грубым вопросам «Так что, г..едство это и есть высшая стадия либерализма?». Разумеется, всегда есть универсальный ответ «Суди, дружок, не выше сапога», беда лишь в том, что обсуждаемый предмет находится как раз ниже сапога и даже ниже его подошвы. Так что Сорокин прав. Когда все виды апологии оказываются равно эзотеричными, зачем же предаваться грубиянству в духе Ларри Флинта, когда можно изящно сравнивать свои фекалии с Кастальским ключом. В смысле убедительности — разницы никакой. Свой брат все равно поверит, а других убеждать мы и не собираемся. [an error occurred while processing the directive]