[an error occurred while processing the directive]

Император и полицмейстер. — Главное — здоровый сон. — «С потерей Москвы не потеряна Россия». — Признаки цивилизованного города. — Посрамленная Вандербильтиха. — О пользе бритвы Оккама. — Во всем виноваты приезжие.


      Известия №101 15.6.02
      Императору Николаю Павловичу как-то сказали, что петербургский полицмейстер Кокошкин сильно берет взятки. «Да, я знаю, — отвечал император, — но покуда он полицмейстер, я в своей столице могу спать спокойно». Московское чиноначалие, с одной стороны, не имеет пагубных пристрастий полицмейстера Кокошкина и отличается общеизвестной кристальностью, с другой стороны, по практическим итогам московского управления В. В. Путину в столице РФ спится далеко не столь спокойно, как Николаю Павловичу. Массовый погром на центральных улицах Москвы вряд ли может способствовать мирным сновидениям.
      Хотя кому как. Судя по разъяснениям полицмейстера В. В. Пронина, его нимало не покинуло благодушное спокойствие — «Я не давал милиции команды, чтобы провоцировать что-то и задерживать без основания (и вправду, какие же могут быть основания для задержания мирных погромщиков? — М. С. ). И правильно милиция поступила, что тогда не стала задерживать. Если бы милиция ринулась толпой (а зачем толпой, когда есть водометы, слезоточивые газы, винтовки, наконец? — М. С. ) кого-то задерживать, то от милиции вообще, может быть, ничего не осталось. Как всегда, прогнозируем ситуацию на худший вариант, всегда есть силы и средства. Силы и средства были подтянуты. Пострадавшие только (no comments. — М. С.) среди сотрудников милиции». Как рапортовали прежде командующие разгромленных армий, «под натиском превосходных сил противника наши доблестные войска отступили на заранее подготовленные позиции» (вар.: «произвели планомерное спрямление линии фронта»). Отдав центр Москвы во власть погромщиков, мудрый кунктатор Пронин всего лишь повторил заманивающий кутузовский маневр, а при следующем погроме он, очевидно, обратится к товарищам милиционерам с мужественной речью: «С потерей Москвы не потеряна Россия. Приказываю отступать».
      Не менее благодушен был и начальник В. В. Пронина Ю. М. Лужков. Полностью одобрив деятельность В. В. Пронина по поддержанию общественного порядка, глава правительства г. Москвы указал: «Мы не пойдем на поводу у всяких хулиганствующих деятелей, кто хотел бы исключить те возможности для общения людей, которые являются признаком цивилизованного города», ибо трансляция футбольных соревнований на уличных мониторах является «признаком цивилизации и так делается везде в Европе».
      Вообще-то само по себе внедрение технических новшеств в быт еще не является надежным критерием цивилизованности. В XIX веке существовало выражение «Чингисхан с телеграфом», да и сегодня при виде братка, пользующегося мобилой, разъезжающего на новеньком БМВ и имеющего у себя дома самую совершенную бытовую технику, мы не обязаны на этом основании считать его высшим образцом цивилизованного человека. На иной взгляд, более надежным признаком цивилизации является соблюдение элементарных норм культурного общежития, в число каковых норм проломленные черепа, свороченные скулы и подожженные автомобили никак не входят. А еще одним признаком является наличие благоустроенной полиции, быстро и жестко пресекающей попытки нарушения этих норм.
      Впрочем, сама фраза «так везде делается в Европе» многое объясняет. Вся кипучая деятельность московского правительства есть неустанное соревнование Эллочки-людоедки с миллионершей Вандербильтихой, и выражения «мексиканский тушкан», «шанхайский барс», а равно сообщения о том, что в лучших домах Берлина теперь принято разливать чай через ситечко, приводят крепких хозяйственников в совершенно экстатическое состояние, ибо перед их мысленными очами является образ наконец-то посрамленной Вандербильтихи. Так бывают притягательны высокие идеалы европейской цивилизации.
      Но еще более притягательны бывают идеалы конспирологической паранойи. Деятели либерально-коммунистической России в лице полковника Юшенкова и Г. А. Зюганова тут же согласно объявили московский погром коварной провокацией, организованной тоталитарным режимом. Если бы столичной администрацией, искони отличавшейся дальновидностью и организованностью, всегда поддерживавшей в городе безукоризненный порядок, вдруг овладела бы необъяснимая бестолковость, для нахождения причин внезапной слепоты и немощи можно было бы привлечь и конспирологические гипотезы. Но увидев — уже после погромов — эти ясные глаза, услышав эту уверенную речь, совсем не нужно умножать сущности без необходимости. При наличии таких крепких руководителей к чему еще какие-то заговоры?
      Реальная причина происшедшего совсем не конспирологическая, а куда более простая. Всему причиной приезжие, рыночные торговцы и — в особенности — граждане кавказской национальности. Ибо основное занятие краснознаменной столичной милиции — грабеж вышеозначенных категорий граждан. Обыкновенно против этих грабежей и издевательств принято выступать с гуманистических позиций, однако можно и должно требовать прекращения охоты за приезжими также и с позиций сугубо прагматических. Военачальники, которые ставят мародеров к стенке, делают это отнюдь не потому, что они заражены зудом чрезмерной гуманности. Людям военной профессии этот зуд вообще не слишком присущ. Дело не в том, что им так жалко ограбляемых мирных обывателей, а в том, что они знают: армия, которая грабит, стремительно утрачивает боеспособность и превращается в стадо свиней. Солдат, занимающийся мародерством, делает для себя важное открытие: вместо того, чтобы беспрекословно исполнять приказы командования, не щадя своей крови и самой жизни, куда интереснее и к тому же безопаснее освобождать обывателей от ненужного им имущества. После такого открытия командир либо делается врагом, которые своими приказами только мешает заниматься любимым делом, либо он даже не очень и усердствует с приказаниями, de facto смиряясь с тем, что вверенные ему солдаты более не управляемы: хотят — воюют, не хотят — не воюют. Мародерство, как чума, губит армию, и жестокость военно-полевой юстиции связана с тем, что дисциплина в разложившемся войске может быть восстановлена лишь самыми негуманными средствами. Но закономерности, действующие на войне с врагом внешним, точно так же действуют и на войне с врагом внутренним, каковым врагом озверевшие погромщики, безусловно, являются. Разложившаяся от грабежа милиция по определению небоеспособна — отсюда и кутузовская мудрость героя Пронина. [an error occurred while processing the directive]