[an error occurred while processing the directive]

Гаргантюа и Путин. — Двери в Европу открываются. — Каскадерские наклонности россиян. — «Шилка и Нерчинск не страшны теперь». — Падение Парижа. — Грубость русского языка сравнительно с французским. — Либеральный взгляд на советскую историю.


      Известия №93 1.6.02
      Очередная историческая встреча В. В. Путина с Джорджем Бушем вызвала, наряду с похвалами, также и критические замечания. Лидер СПС Б. Е. Немцов призвал В. В. Путина не впадать в чрезмерную эйфорию, ибо «само физиологическое поведение Буша в Кремле показывало, что он отчетливо понимает свою значимость и явно считает равноправное сотрудничество делом будущего, а не настоящего». С тем, что Буш — человек преамбиционный, невозможно не согласиться, однако избранный Б. Е. Немцовым способ доказательства данного тезиса является совершенно интригующим, ибо до заявления лидера СПС о каких-либо значимых физиологических действиях, учиненных Дж. Бушем в Кремле, было ничего не известно, дворцовые ковры и паркет нимало не пострадали. Бесспорно, в сегодняшней России антиамериканизм весьма распространен, но даже самые энергические носители такого рода настроений не доходили до рассуждений о физиологии американского лидера. Вероятно, в видах поднятия рейтинга СПС лидер партии решил пойти навстречу общественным настроениям и смело сравнил Дж. Буша с юным Гаргантюа.
      Прочие политики были более скромны и пребывали в надежде славы и добра. Сам В. В. Путин указал, что «Россия возвращается в семью цивилизованных наций, ей ничего другого не нужно, кроме того, чтобы учитывались ее интересы и слышался ее голос», а еще более оптимистический Г. А. Явлинский предположил, что «достигнутые в ходе российско-американского саммита договоренности откроют России двери в Европу». Немедленно вслед за этим — совершенно как в Московском ордена Ленина метрополитене им. В. И. Ленина — голос, чрезвычайно похожий на голос председателя Еврокомисии Романо Проди, объявил: «Осторожно, двери закрываются». То есть, конечно, любовь Европы к России крепка, как никогда, голос России слышится, интересы учитываются, однако после вступления Польши и Литвы в семью цивилизованных наций (они же — Шенгенские соглашения) ни о каких транспортных коридорах, соединяющих Россию с ее калининградским анклавом, не может быть и речи.
      Последующие разъяснения наших евролюбовников сводились к тому, что россияне, преодолевающие коридор в пломбированном вагоне, будут скакать с поезда на ходу, чтобы затеряться в пространствах объединенной Европы. Логика понятная. Представители посольства США, отказывая просителям в визе на основании ст. 214-G Закона об иммиграции и натурализации — «Вы не представили убедительных доказательств того, что Вы не намерены остаться на территории США», справедливо исходят из того, что всякий неамериканец независимо от своего звания, имущественного, семейного etc. положения спит и видит, как бы бросить все — родину, дом, семью, работу и обрести высшее счастье, нелегально устроившись мыть тарелки в бруклинской пиццерии. Представители ЕС столь же справедливо полагают, что россияне будут массово прыгать с поезда, рискуя сломать себе шею, чтобы без документов (т. е. до первого полицейского), без легальной работы, без банковского счета, без медстраховки наконец-то обрести свое общеевропейское счастье. Конечно, бывают случаи, когда такой поступок вполне рационален. Никто не удивится, если этапируемый узник концлагеря попытается выпрыгнуть из вагона. Вероятно, наши европейские союзники исходят именно из такой модели. Концлагерь, так концлагерь, бежать любой ценой, но даже и в этой модели обнаруживаются логические изъяны. Если бегство из концлагеря и нелегальное существование в границах ЕС представляются высшими ценностями, для реализации этой мечты совсем необязательно устраивать каскадерские трюки. Достаточно будет перейти литовский рубеж в ста метрах от погранзаставы, ибо где же независимая Литва найдет столько пограничников Карацюпасов, чтобы непроходимостью границы сравниться со сталинским СССР.
      Впрочем, каких бы высот в фортификационном искусстве ни достигла объединенная Европа, исторический опыт учит, что неприступных крепостей не бывает. На это указал писатель А. А. Проханов, объяснивший успех своего последнего романа тем, что его «углядела молодая интеллектуальная элита, контрбуржуазная, с ностальгией по грандиозному советскому проекту. В обход линии Мажино, которую воздвигли мои соперники, интеллектуалы дали мне маленький проход через Бельгию, и мои дивизии вошли в Париж». Еще Ханна Арендт отмечала, что питательным бульоном для тоталитарных учений XX века служили вовсе не сообщества мелких лавочников, а богемные круги fin de sicle, которым от пресыщенности все хотелось чего-нибудь эдакого, с возбуждающим запахом гнильцы. Желание богемы было исполнено. Изящные салонные забавы обернулись десятками миллионов человеческих трупов, которые отнюдь не розами пахнут, так что с возбуждающим запахом все получилось как надо. Молодая элита начала XXI века стопа в стопу повторяет опыты молодой элиты начала века XX-го, хотя при такой необучаемости (или же неграмотности) называть эту элиту интеллектуальной вряд ли уместно.
      Сколь можно понять, А. А. Проханов сравнивает себя с г-ном Гитлером — ибо никто иной, как он в 1940 г. обошел линию Мажино. Тогда наша молодая элита — это различные подвиды французского фашизма 30-х гг. При сравнении наших дел с французскими огорчает лишь различие в титуловании. Те стародавние фашисты носили звучное имя «кагуляры», а на русской почве они выродились в обстракцистов и пидорасов. А и то сказать, так было всегда. У них изящный sortir, у нас — грубый нужник. Впрочем, не в изяществе счастье, а в элитарности.
      Представителями не только молодой, но и зрелой интеллектуальной элиты также овладела ностальгия по советскому проекту. Все тот же лидер СПС Б. Е. Немцов полагает. что при В. В. Путине не будет никакого экономического роста, ибо президент РФ «закрепощает людей, создает систему, подавляющую инициативу», тогда как «без раскрепощенных народных масс прорыва, скачка быть не может. Посмотрите на историю России, как она развивалась после отмены крепостного права, при Столыпине, в годы первых пятилеток — гигантский энтузиазм масс». Насчет Столыпина Немцов, конечно, погорячился. Это для потомков при нем был подъем, а для прогрессивных современников — Столыпин-вешатель и мрачная реакция. Но когда лидер правых сил рассказывает, что в годы первых пятилеток (1929-1937) имело место раскрепощение народных масс и это раскрепощение обеспечило экономический рост, остается только снять шляпу перед всепокоряющим обаянием советского проекта. [an error occurred while processing the directive]