[an error occurred while processing the directive]

Слабое звено


      Известия №86 23.5.02
      Сравнение майских выборов во Франции и в Нидерландах дает богатый материал для упражнений в диалектике: «стакан наполовину полон» — «стакан наполовину пуст». 18%, полученных Ле Пеном во втором туре президентских выборов, были интерпретированы, как большая победа французской общественности, сумевшей осознать ультраправую угрозу и мощно ее отразить, а 17%, полученных «Списком Фортейна» на выборах Генеральных Штатов — как большое поражение нидерландской общественности, не сумевшей осознать и отразить. Чтобы понять, почему один и тот же результат — второе место и около 1/5 голосов — толкуется столь различно, нужно уточнить, что во Франции победила вовсе не прогрессивная общественность, а голлизм. Не в лице бессмысленного Ширака, естественно. Голлизм победил в том смысле, что сработали заложенные генералом-основателем механизмы недопущения внесистемных сил к пирогу власти — президентская республика и последовательно проводимый принцип мажоритарности, позволяющий глухо блокировать на выборах тех, кто подлежит блокированию. Исторически механизмы эти создавались для компартии, но и против Национального Фронта они тоже эффективно сработали. Ирония истории в том, что эти механизмы отродясь не пользовались уважением левой общественности и на протяжение последних пяти лет премьер-социалист Жоспен методически гнул в сторону парламентского правления, низводя президента Ширака до уровня декоративного президента времен Третьей Республики, чья главная функция — открывать цветочные выставки. Если бы он догнул как следует, с Ле Пеном все было бы много интереснее, но — не успел, а теперь все будет иначе. Выяснится, что президент, как республиканский монарх — это едва ли не последний бастион против правых националистов. Голлистское наследие станет любимо и хранимо, а вслух можно будет говорить о больших победах общественности — той самой, которая некогда считала генерала если и не фашистом, то сильно вроде того.
      Принициально другая картина в Нидерландском Королевстве, где никаких замазывающих и подпружинивающих механизмов нет, а есть парламентское правление, причем в наиболее продвинутой форме — на основе пропорциональной избирательной системы. Но при такой форме правления второе место и 17% — это не просто много, а фантастически много. Не будем говорить о наших партиях, для большинства которых уже переползание через 5% барьер — неслыханная удача. У нас не парламентская республика, да и партии — не партии, а неведомо что. Но заметим, что в Германии, где с партиями и парламентским правлением все в порядке, младшим патрнером по коалиции и фактическим делателем канцлеров оказывались партии с 8, а то и 6% мандатов. То 6%, а то 17%, причем очевидно, что и 17 — далеко не предел. Именно этой разницей в политическом устройстве и объясняется диалектическое противоречие в комментариях.
      Но тогда пионерами жесткой реакции на угар мультикультурализма могут оказаться те страны, от которых этого меньше всего можно было ожидать — маленькие социалистические королевства Севера и и Запада Европы. Кроме особенностей их политического устройства — парламентское правление с пропорциональным представительством велит либо вводить новые политические силы в правительство, либо уж начисто отменять конституцию — тому могут способствовать и другие. Вышеназванные страны были своего рода «маяковыми хозяйствами». Мультикультурализм, поощрение меньшинств etc. достигли там наивысшей, образцово-показательной стадии. Соответственно, высшей стадии достигло и раздражение по поводу издержек этого процесса. Социологические исследования еще двухлетней давности показывали, что принцип «гни, гни — не проломи» в наибольшей степени нарушен в странах, казавшихся особенно общечеловеческими — именно там фиксировался наивысший уровень подспудной ксенофобии, которая рано или поздно должна была выйти наружу. С другой стороны, социалистической устройство этих малых стран с их сверхвысокими социальными завоеваниями и сверхвысокими же налогами было относительно устойчивым, доколе оно базировалось на идентичности малой нации — sui generis большой деревни, где все свои, все друг друга знают, что ставит известную преграду социалистическим злоупотреблениям. Такого рода системы могут существовать достаточно долго, но лишь постольку, поскольку они являются замкнутыми. Всесметающая волна иммиграции разрушает в первую очередь малые страны Запада. Поэтому именно они могут оказаться слабым звеном мультикультуральной цепи. [an error occurred while processing the directive]