[an error occurred while processing the directive]

Союзнические чувства


      Известия №68 18.4.02
      Вовлеченность русского общественного мнения в нынешний ближневосточный кризис легко объяснить целым рядом обстоятельств. «Двести лет вместе, а там на четверть бывший наш народ» — все это вряд ли могло оставить нашу страну (хоть в юдофильской, хоть в юдофобской ее части) равнодушной к вершащейся сейчас судьбе Государства Израиль. Но, кроме индивидуального пафоса русско-еврейских отношений, есть еще обобщенный ряд государствоубийств, наблюденный нами за последнюю пятилетку. Сербия, разбомбленная за попытку противостоять террору косовских жертв геноцида (они же — боевики ОАК), Македония, которую все те же миротворцы принудили капитулировать перед теми же боевиками. Попытка принудить Россию капитулировать перед ичкерийскими борцами за свободу хотя и вряд ли может быть включена в общий ряд (вероятно, даже в ПАСЕ понимали, что страна с несколькими тысячами термоядерных боеголовок — это не совсем Македония), а все-таки на той же линии. И уж точно на той же линии оказывается теперь Израиль. Все те же боевики — несчастные жертвы свирепого геноцида, все тот же надсадно изображаемый в западных СМИ новый Гитлер, он же Шарон-Милошевич, все то же властное требование немедленно сдаться под заведомо ничего не гарантирующие гарантии. Неясно лишь, сколько еще государств должно быть уничтожено, чтобы общественное мнение Запада не то, чтобы поинтересовалось, какая надобность была в таком уничтожении, но хотя бы осознало, что перед ним — некоторая единообразная тенденция.
      Ведь эта тенденция не только единообразная, но еще и крайне своеобразная. К уничтожению все время назначаются государства вполне прозападной ориентации — с Македонией и Израилем это вообще бесспорно, но и что, собственно, столь антизападного было в милошевичской Югославии? К легитимации же, напротив, назначаются террористические анклавы, в устойчиво западнической ориентации которых позволительно усомниться.
      Равно, как и позволительно задаться вопросом, о том, сколь великие и богатые милости ожидают нашу страну от сердечного согласия со столь своеобразным союзником, который так обходится с другими государствами, значительно более лояльными к нему, чем Россия. Если некоторая мать славна тем. что для поправки своей бижутерии продает дочерей в арабские бордели, нет уверенности, что так уж нужно стремиться такой матерью быть удочеренной. Положим, до Израиля нам дела нет — его хоть волки кушай, но поскольку речь идет о союзнике, общем для Израиля и России, тогда выходит, что нам дела нет не только до третьих стран, но и до самих себя тоже — иначе на фоне того, что выделывают сейчас с Израилем, было бы естественно испытывать известную настороженность — а мы-то чем лучше? Собственно, выше уже было сказано, чем мы лучше — боеголовок у нас больше. Это может служить защитой от государствоубийства по гуманитарно-европейскому образцу, но между достаточной защищенностью, позволяющей избежать неумолимого выкручивания рук, и сердечным согласием, при котором выкручивание рук вообще не ставится в повестку дня — дистанция изрядного размера.
      В ходе взаимных гефсиманских лобзаний без галстуков можно, конечно говорить о вечном союзе между Россией и Западом, но для себя-то стоило бы помнить, что в прекрасном новом мире само понятие «союз» оказывается архаизмом. Союз есть вид соглашения суверенных субъектов международного права, тогда как ныне установлено, что суверенитет государства — не более, чем фикция. Он действует лишь постольку, поскольку он не противоречит некоторым произвольно устаналиваемым гуманитарным соображениям. Как социалисты заменяли анархию рынка разумным государственным планированием, так западные общечеловеки заменяют анархию суверенитетов разумным гуманитарным вмешательствам (Косово, Македония, Израиль). Но как в условиях государственного планирования не может быть полноценных субъектов рынка, заключающих между собой полноценные контракты, так и в условиях гуманитарного планирования не может быть полноценных субъектов международного права — между тем только такие субъекты могут вступать в союзные отношения. Из общечеловеческой доктрины с неизбежностью вытекает, что у России может быть лишь два союзника — армия и флот, у Израиля тоже два — ЦАХАЛ и Моссад, а все остальное — разговоры в пользу бедных. Нельзя топтать международное право, сдавать лояльных союзников на расправу черт знает кому, отрицать право государств на суверенное бытие — и после этого требовать от них другого вывода, кроме вышеприведенного. [an error occurred while processing the directive]