[an error occurred while processing the directive]

Генрих Гиммлер и общечеловеки


      Известия №53 28.3.02
      Решение Ивано-Франковского горсовета об отдаче ветеранских почестей бывшим солдатам дивизии СС «Галичина» вызвало у прогрессивной общественности в высшей степени спокойную реакцию. Возвеличивание эсэсманов было либо вовсе не замечено — на каждый чих не наздравствуешься, либо даже встретило разумное и понимающее объяснение — время было сложное, а бойцы дивизии СС в меру своего разумения боролись против большевицкого тоталитаризма за независимость Украины. Аргументация не только благодушная, но и в высшей степени универсальная. Время весьма часто бывает сложным, человек весьма часто оказывается зернышком меж двух жерновов, а борьба против тоталитаризма может принимать самые разнообразные и даже неожиданные формы. В конце концов, и рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру тоже довелось жить и действовать в непростое время, а Третий Рейх, как еще в начале 1943 года, убедительно разъяснил д-р Геббельс, был единственным бастионом, защищавшим Европу от большевицкого варварства. Доживи рейхсфюрер СС до наших дней, вероятно, пришлось бы и ему воздавать почести, как борцу с тоталитаризмом.
      В том, что история XX века ревизуется в такой не всем нравящейся манере, нет ничего удивительного. На то и история, чтобы всякий на свою потребу пытался ее переписывать, в некоторых случаях доходя до частичной или даже полной реабилитации национал-социализма. Удивительно то, что такая ревизия вызывает впполне хладнокровное или даже теплое и благожелательное отношение со стороны общечеловеков, беззаветно приверженных международного гуманитарного права. Ведь основанием для всех новейших идей в этой области — международное гуманитарное вмешательство, бомбардировки тож, гаагский трибунал с прокуроршей Карлой-Марлой, упразднение всех и всяческих иимунитетов и суверенитетов — служит идея о том, что история Гитлера — это история его недооценки. Обжегшись на молоке, человечеству отныне следует дуть на воду и, не обинуясь никакими лишними формальностями, давить гада в зародыше. Один раз пренебрегли ранней профилактикой и получили Третий Рейх, больше пренебрегать не будем.
      Но для того, чтобы иметь моральную санкцию на беспощадное и повсеместное выкорчевывание всего сколько-нибудь гитлероподобного (или кажущегося таковым), необходимо, как зеницу ока, беречь историю XX века в ее традиционной версии — германский нацизм есть архизлодейство, пособники нацистов — также архизлодеи, СС — преступная организация, осужденная Международным трибуналом в Нюрнберге. Ревизионистский взгляд на историю размывает исходный тезис «нацизм = архизлодейство» и тем самым вышибает почву из-под ног международных гуманитариев. Если время тогда было сложное и борьба с большевицким тоталитаризмом проходила диалектическим образом, тогда претензии на безусловную моральную санкцию для международного гуманитарного вмешательства выглядят неосновательными. На тезисе «все не так просто» безусловную санкцию не построишь.
      Но данная простейшая двухходовка остается недоступной пониманию общечеловеков. Чем более человек рвется телом и душой на Запад, в страну святых чудес, тем более он склонен к диалектически-всепонимающему (а то и прямо апологизирующему) взгляду на прислуживание Гитлеру. Взять хоть те же прибалтийские страны, у которых стремление все время лезть поперек батьки на шибеницу, ежели дело касается международных гуманитарных ценностей, гармонически сочетается с торжественными маршами в честь ваффен-СС. В принципе можно допустить, что не всем дано решать двухходовки и от этого неумения иной общечеловек ведет себя по отношению к дорогим ему ценностям совершенно как свинья под дубом вековым. Но гипотеза насчет свиньи еще не самая неприятная. В смысле утверждаемых ими положительных ценностей Генрих Гиммлер и современный общечеловек различаются диаметрально. В плане же отрицания некоторое схождение уже появляется. Очень разные вещи любят общеловек и рейхсфюрер, но в устойчивой нелюбви к одному предмету они сходятся. К «этой стране», т. е. к России и русским. Как относился бы рейхсфюрер к общечеловекам, мы уже не можем узнать, но порой трудно отделаться от впечатления, что снисходительность общечеловека к эсэсманам объясняется простой формулой «враг моего врага — мой друг». А уж с кем политический диалог более ценен и плодотворен — с несознательной свиньей под дубом вековым или же с сознательным ненавистником «этой страны» — сказать трудно. [an error occurred while processing the directive]