[an error occurred while processing the directive]

Евгений Африканович


      Известия №43 14.3.02
      Умение безошибочно выбирать худший вариант из всех возможных никак не покидает российскую верховную власть, очередным свидетельством чему явилось превращение Е. М. Примакова в медиа-тяжеловеса и некоммерческого партнера олигархов, вместе с которыми он теперь будет домогаться шестой кнопки. Гениальность кремлевского решения в том, что все прочие — негениальные — решения были бы существенно лучше. Кучер — Мережко, канал спортивный, горбачев-фондовский, православный, магометанский, или даже языческий — у них у всех было то преимущество, что от присуждения им заветной кнопки какой скандал если бы и возник, он по крайней мере был бы кратковременным, а потом все бы привыкли.
      Обнародованный же Б. Е. Немцовым и А. Б. Чубайсом проект консорциума истинно русских людей, берущих под свое крыло Е. А. Киселева с товарищами, был не то что неплох, но даже и просто хорош. При всей той неистовой ругани, которая царила в обществе в связи со свободой слова, все полемисты соглашались в том, что беды российских СМИ в огромной степени объясняются их межеумочным — между бизнесом и политикой — состоянием и фактическим отсутствием полноценно коммерческих СМИ, которые бы приносили их владельцам честную прибыль и тем самым избавляли бы их от необходимости беспрестанно вступать в таинственные потягусики с агентами государства. Получилось бы что-нибудь у Киселева с олигархами или нет — Бог весть, однако начинание хотя бы стояло на той, правильной линии. Уже ради этого стоило бы попробовать, тем более что риск так страшащих власть антиобщественных последствий был минимальный. И олигархи собрались не прежние, необузданные, а уже вполне рассудительные, к авантюрам не склонные, и сотрудники Е. А. Киселева на своем скорбном опыте уже познали, каково в чужом пиру похмелье принимать. Но когда все оптимистичесекие предпосылки были налицо, началось нечто, ни с чем не сообразное.
      Одно дело «спор хозяйствующих субъектов», где верховная власть как бы и не при чем — солнышко светит, дождик идет, субъекты хозяйствуют. другое дело, когда местные олигархи Пупкин и Тютькин создают некий консорциум, а глава районной администрации велит им туда включить на правах полноправного совладельца свою тещу — в качестве политического тяжеловеса районного масштаба. Это даже не византинизм с хотя и завшивленной, но все ж таки златотканой парчой — это просто очерк «Районные будни». Бог бы с ним, с Е. А. Киселевым, хотя, с другой стороны, сколько можно травить, пора бы остановиться — «Риего был пред Фердинандом грешен. Согласен я. Но он за то повешен», — но столь простодушное возложение на олигархов гужевой повинности по транспортировке политического тяжеловеса — это хороший пример уважения к частной собственности.
      Опять же, если бы был шанс, что все ограничится кратким скандалом, еще можно было бы понять логику «Тяжеловес, говоришь — давай тяжеловеса». Но такого шанса не просматривается, ибо медиа-опыт Е. М. Примакова общеизвестен. Собственно журналистом, хотя бы даже и советским, его назвать вообще нельзя, ибо «правдинская» крыша для загадочных ЦКовских интриг с прогрессивными арабскими режимами — это не журналистика, а нечто совсем иное. На прочих же этапах своего пути нынешний некоммерческий партнер Е. А. Киселева был не субъектом, но только объектом журналистики, причем объектом сугубо страдательным. Основная работа Е. М. Примакова на посту премьера заключалась в чтении газет, просмотре телепередач и последующем выяснении отношений с руководителями СМИ, причем такой страдательный стиль установился еще с осени 1998 г. — то есть еще за год до тазобедренных разысканий публициста С. Л. Доренко и иных медийных гнусностей. Желающие могут вспомнить и впечатляющую свару с представителями прессы, устроенную Е. М. Примаковым в эфире НТВ в ночь после думских выборов 1999 г. Со столь утонченной душевной организацией только киселевской командой и руководить — и притом совершенно без скандалов.
      Но тогда Е. М. Примаков защищал от прессы свой собственный образ, а теперь он призван к тому, чтобы столь же удачным образом защищать от прессы другой образ, еще более высокопоставленный, и можно представить себе, каково этому другому образу будет от такой защиты. В 1990 г. президент СССР М. С. Горбачев назначил своим первым пресс-секретарем старого правдиста Аркадия Африкановича, каковой правдист защищал светлый образ Михаила Сергеевича, более применяя усердие, нежели разум. Призывая ныне на медиа-службу старого правдиста Евгения Максимовича, Кремль, вероятно, желает получить сходные имиджевые достижения. [an error occurred while processing the directive]