[an error occurred while processing the directive]

Свободная экономическая зона


      15.2.02
      Как бы ни оценивать уровень российской свободы слова в целом, существовала по крайней мере одна область, где возможность сколь угодно критической дискуссии никем не подвергалась сомнению. Имеется в виду область экономической мысли, где возможность остро критиковать кого угодно — хоть акад. Д. Н. Львова, хоть Е. Т. Гайдара, хоть С. Ю. Глазьева, хоть М. Г. Делягина, хоть В. А. Найшуля считалась сама собой разумеющейся. Считалась до тех пор, пока и тут не образовалась зона, свободная от критики. При том, что воззрения и рекомендации советника президента РФ по экономике А. Н. Илларионова являются весьма оригинальными и тем самым как бы нарочито приглашающими к полемике, эта полемика — сколь можно судить по прессе — парадоксальным образом отсутствует. Парадокс усугубляется тем, что для сохранения зоны, свободной от критики, как правило, требуется административное давление, еще более или менее естественное, когда от критики защищается личность этатистских воззрений, но удивительное, когда речь идет о личности, исповедующей ультралиберальные взгляды.
      Сколь можно судить, неприкасаемость президентского советника объясняется тем, что руководители СМИ склонны следовать малодушному примеру Николая II, попытавшегося удалить Распутина от двора, но после бесед с императрицей отказавшегося от этого намерения со словами «Лучше один Распутин, чем по семь истерик на дню». Советник имеет обыкновение звонить руководителям СМИ и требовать от них отчета в неправильных публикациях, а после одной такой полуторачасовой беседы проводить вторую не хочется.
      Объяснение правдоподобное, но все же недостаточное. Многие граждане желают вести с руководителями СМИ томительные беседы — это в любом редакционном секретариате могут подтвердить, — но не все оказываются в этом стремлении равно успешны. Для успеха необходимы какие-то убедительные аргументы. Если не говорить о самом грубом доводе (обещание отлучить от типографии, наслать пожарную инспекцию etc.), наиболее действенным оказывается механизм аккредитации. Пресса вольна писать, что угодно, но в результате могут лишить аккредитации, и уж во всяком случае не то что эксклюзивной, но даже и какой бы то ни было информации больше не допросишься, и о доверительных беседах не для печати можно навсегда забыть. Чтобы такого не случилось, иной раз приходится выдерживать даже и весьма томительные беседы.
      Однако парадокс в том, что данный механизм добывания эксклюзивной информации к президентскому советнику по экономике никакого отношения не имеет. Вся его активность носит сугубо открытый характер, причем именно он наиболее заинтересован в максимально широком освещении своего учения об экономической свободе и вытекающих из этого учения практических рекомендаций, приуроченных к принятию какого-нибудь важного решения с большой ценой вопроса. По жанру эти выступления идентичны материалам, публикуемым в специальной рамочке и с грифом «Мнение рукводителя» — с той только разницей, что руководитель, чье мнение таким образом публикуется, производит PR на правах рекламы, а советник — бесплатно. Если применить к взаимоотношениям президентского советника и прессы критерий Бернса — «из нас двоих главнее тот, кто без другого проживет», СМИ, безусловно, будут главнее, потому что без графиков экономической свободы пресса как-нибудь проживет, а без благосклонного отношения прессы советник будет не в состоянии в нужный момент нужным образом повлиять на общественное мнение, курсовую динамику etc.
      То, что руководители СМИ сами не осознают, кто в ком более заинтересован, и, невзирая на всю прочность своих позиций, сильно боятся томительных бесед, свидетельствует о незаурядном харизматическом даре советника президента РФ по экономике. [an error occurred while processing the directive]