[an error occurred while processing the directive]

Однако


      ОРТ 13.2.02
      Однако, здравствуйте.
      С каждым новым олимпийским годом публику все больше занимает не то, как кто-нибудь ловко прыгнул, скакнул, прибежал и т. д. На первую полосу все больше выходят разбирательства насчет того, что оценки выставлялись необъективно и вообще — судью на мыло.

      Международный союз конькобежцев намерен проанализировать работу судей, которые вчера наградили золотыми медалями нашу пару фигуристов — Елену Бережную и Антона Сихарулидзе. Специалистов интересует, были ли соблюдены судейской коллегией все необходимые правила и процедуры. Союз конькобежцев объясняет свою озабоченность «резкой реакцией публики и СМИ» на то, что золотые медали не были присуждены соперникам наших фигуристов — канадской паре, которые, в отличие от Бережной и Сихарулидзе, практически безупречно откатали свою произвольную программу.

      Кто там более достоин золотой медали в некотором высшем объективном смысле, мне судить затруднительно. Для этого надо быть глубоким знатоком спорта, да и все равно один знаток думает так, а другой эдак. Но спортивные состязания придуманы не для того, чтобы определять высший объективный смысл посредством углубленных разбирательств, а для того, чтобы победитель определялся на месте здесь и сейчас.
      Однако, чем дальше, тем больше спортивная общественность склоняется к механизму апелляционного пересуживания. Судья судил неправильно, публика и СМИ озабочены — стало быть, надо все внимательно изучить и определить победителя по новой. Явно зреет идея обогатить спортивное движение добротными судебными тяжбами. Первоначальное решение судейского жюри, затем протест на него, затем жюри следующей инстанции, новое решение, апелляция на него и так далее до самой высочайшей инстанции. Идея понятная. В наиболее цивилизованных странах, хоть в той же Америке, сутяжничество — это вид национального спорта, причем весьма массового. В результате все виды спорта превращаются в многоборье. Сперва побегали, попрыгали, пофигуряли, а затем начинается последнее и самое главное состязание по сутяжничеству. В ходе долгих тяжб, в конце концов, и будет выясняться, кто же на самом деле победил.

      Из кинофильма «Бег»

     – Он выиграл у меня деньги! Я хочу их вернуть!
     – Это невозможно. Проиграл — не маленький, ничего не поделаешь. Господа, деньги принадлежат вам.

      Ну, а если спортсмены, а также зрители будут недовольны таким механизмом — мы, дескать, хотим знать победителя не после многоступенчатой тяжбы, а сразу и немедленно, им на это резонно возразят: «А зачем вам вообще знать победителя? Главное — не победа, главное — участие».
      Однако такие тяжбы еще впереди, а сейчас главная тяжба — это та, которую победители в балканской войне ведут против Слободана Милошевича.

      Выступая во вторник в Международном Трибунале по бывшей Югославии, Карла дель Понте заявила: «Сегодня, как никогда, мы видим в действии международное правосудие». По ее словам, преступления на Балканах совершались «со средневековым варварством», а Слободан Милошевич «несет ответственность за самые жестокие преступления, известные человечеству». Именно после этих преступлений, по словам Карлы день Понте, в политический обиход вошло понятие «этническая чистка».

      Самые горячие головы любят сравнивать Гаагский трибунал с Нюрнбергским, что не вполне корректно. Державы антигитлеровской коалиции договорились прекращать войну с Германией не иначе, как на условиях полной и безоговорочной капитуляции. Безоговорочной — значит, что высшее руководство Германии должно было сдаться на милость победителя без каких-либо условий, и уж победители сами решат, что делать с поверженным врагом — казнить или миловать. Милошевич подписал с западными державами даже не одну капитуляцию, но все они были почетные. Он отказывался от претензий, отдавал земли, выводил войска, но о безоговорочной сдаче на милость победителя там ничего не говорилось. То есть сперва Милошевич оказывался вполне легитимным партнером по переговорам, а когда по их итогам он сдал все, что можно и стал больше не нужен, он тут же сделался югославским Гитлером и врагом рода человеческого. Прежде все это называлось словом «вероломство», а натуральный Гитлер — который немецкий — называл это «северной хитростью». Если триумф северной хитрости — это и есть воспетое Карлой дель Понте международное правосудие, то избави Бог всех от такого правосудия. Понятно, что вся мировая история кишит примерами вероломства и покруче, но прежде не было принято воспевать его в столь выспренних выражениях.
      Понятно, что Милошевич совсем не ангел, хотя и трудно понять, кто там в бывшей Югославии пребывал в ангельским чине. Но даже если он совсем не ангел и даже военный преступник, то врать-то зачем? Если международная прокурорша полагает, что во времена Милошевича на Балканах совершались «самые жестокие преступления, известные человечеству», то у нее на редкость оптимистические представления о том, как выглядит история человечества. Чтобы не углубляться в совсем уж далекую древность, заметим лишь, что по сравнению с тем, что творили друг с другом те же братские югославянские народы в ходе Второй мировой войны, все ужасы, причем действительно ужасы, — войны 90-х годов — это не более, чем утренник в детском саду. Балканских политиков это, понятное дело, никак не оправдывает, но что же это за международное правосудие, где несут такую демагогию и даже не краснеют.
      Гаагский трибунал — это такое удивительное учреждение, созданное Западом в период максимального головокружения от успехов, с которым теперь непонятно, что и делать. Учредить лавочку легко, а как потом закрыть? И Милошевича надо осудить не потому, что он виноват (хотя он и вправду очень виноват), а потому что надо оправдать содержание еще одного бессмысленного международного учреждения. К идее правосудия это, правда, имеет слабое отношение, ну, да и Бог с ним, с правосудием.
      А с нашей жилищно-коммунальной реформой головокружения происходят циклические. То головокружения от успехов, то — от неуспехов. Сейчас мы опять находимся в неуспешной фазе.

      Как заявил в среду Герман Греф, население России будет оплачивать не более 60-ти процентов стоимости жилищно-коммунальных услуг в течение 5-7 лет. Кроме того, по словам министра, после начала действия программы реформирования жилищно-коммунального хозяйства правительством России будут ежегодно выделяться адресные субсидии в размере 130 миллиардов рублей. Самому Грефу вручили льготную карточку под номером 1 по оплате дров и угля — внедрение таких карточек в рамках адресной поддержки населения началось в Санкт-Петербурге.

      Как отмечал Наполеон, на войне ситуация меняется с каждым мгновением. Вчера было 100% оплаты, сегодня уже 60%. Что-то будет завтра?
      Однако, реформа — и притом столь болезненная — имеет шансы на успех лишь при какой-то внятной позиции того, кто собирается ее проводить. Если все глубоко обдумали и объявили, что надо резать, другого выхода нет — ну, что ж, наверное, и вправду надо резать. Но если сперва резать, потом не резать, потом опять резать — это какой же доверчивый человек согласится лечь под нож такого оператора?
      В итоге эпохальная реформа завершилась в духе важного общественно-политического мероприятия по обмену партийных билетов. Тогда членский билет КПСС за номером 1 выписывали на имя В. И. Ленина, а теперь карточку на дрова за номером 1 выписывают на имя Г. О. Грефа. «Не нужно ни дров, ни лучины, и живу я без всякой кручины».

      Из кинофильма «По щучьему велению»

      Дрова летят в возок.

      Однако, как всегда, — кто в лес, кто по дрова. До свидания. [an error occurred while processing the directive]