[an error occurred while processing the directive]

Однако


      ОРТ 29.1.02
      Однако, здравствуйте. По мере того, как вянет-увядает наш стратегический альянс с Западом, становится все более насущным вопрос, как правильно реагировать на дипломатические плевки и оплеухи, которыми наши стратегические партнеры опять начали нас одаривать. После вынужденной паузы, наступившей 11 сентября прошлого года, чеченских эмиссаров опять радушно принимают в министерствах иностранных дел западных держав.

      Кадры из программы «Времена»:

      Рогозин: «Ну, опять, кто принял? Четвертый секретарь государственного департамента. То же самое в Лондоне, клерк самый последний встречается с господином Ахмадовым или с господином Закаевым, а мы по этому поводу делаем целое заявление. Не надо обращать на это внимание! Они никто! Мы себя унижаем этим излишним вниманием. Можно направить письмо в государственный департамент, можно каким-то образом заявить свою позицию, но официально… есть вещи, которые не надо педалировать самим, иначе мы теряем лицо».
      Познер: «Но МИД все-таки отреагировал, они направили свою ноту протеста».
      Рогозин. «Ну, хорошо, отреагировали, но не надо публично это делать».

      Тайно реагировать на публичную оплеуху, как это предлагает Д. О. Рогозин — это какая-то совсем непонятная форма реакции. А вдвойне странно слышать это от председателя думского комитета по международным делам. Это человек, совершенно чуждый дипломатических дел, может полагать, что фраза «Ну ты, чо, чувак, обижаешься? Ты, чо, шуток не понимаешь?» вполне достаточна для исчерпания инцидента. Однако, дипломатические обычаи более сложны. Сама дипломатическая деятельность — это совокупность ритуалов, церемоний, условностей, за которыми, однако, стоит самый серьезный смысл. И если одна держава идет в отношении другой на демонстративное нарушение общепринятых условностей, в переводе с дипломатического языка на бытовой это значит, что данная держава желает своего партнера публично опустить. А державы не любят, когда их опускают, и в прежние времена такого рода дипломатические инциденты порой даже приводили к войнам. Ну, воевать без крайней необходимости не надо, но и давать себя опускать тоже не стоит. Тем более, что мудрость Рогозина в тот же день нашла себе блестящее подтверждение. Проблистав на берегах Темзы и Рейна, артист Ахмед Закаев не оплошал и на берегах Сены.

      МИД России сделал представление французскому послу в Москве в связи со встречами официальных лиц Франции с представителем чеченских сепаратистов Ахмедом Закаевым. Послу Клоду Бланшмезону было заявлено, что такая акция со стороны официального Парижа «противоречит духу сотрудничества и партнерства между странами». Французский же МИД не расценивает прием Закаева как недружественный акт в отношении России — по словам представителя французского внешнеполитического ведомства Франсуа Ривассо, «у нас принято принимать в различных министерских службах иностранных граждан в информационных целях, и Ахмед Закаев не стал исключением в данной ситуации».

      Конечно, конечно — всем известно, что представители баскских террористов или Ирландской республиканской армии — тоже ведь иностранные граждане, они из коридоров Quai d’Orsay просто не вылазят. Зайдешь, а там все время гужуются разные иностранные моджахеды — ждут назначенного приема в информационных целях. Странно было бы при таких порядках не принять также и Закаева — дискриминация бы получилась.
      Однако не всегда наши стратегические партнеры с такой легкостью пренебрегают условностями протокола. Одиннадцать лет назад, когда председатель ВС РСФСР Б. Н. Ельцин — вроде бы и не моджахед, должность вполне официальная — посещал ту же Францию, там из кожи вон лезли, чтобы то ли принять гостя, то ли показать на дверь, то ли как-то эти два действия совместить, но главное — чтобы только Горбачев не обиделся. Тогда были явлены чудеса протокольной эквилибристики — умеют товарищи, когда захотят. А когда не захотят — то и не умеют, что же тут поделаешь?
      На самом деле российский МИД просто в очередной раз напомнил французским коллегам правило, которой знает самый юный атташе. Встречаться можно с кем угодно — хоть с кобелем рябым. Тем более — в информационных целях. Но, чтобы не портить официальную большую политику, с кобелем, революционером, моджахедом встречаются не в государственном учреждении, а на нейтральной территории, где-нибудь в ресторане. Другое дело, что сейчас в Париже с ресторанами очень плохо, днем с огнем не найдешь — и пришлось для интимной беседы тащиться в министерство. Тяжелая такая жизнь, понимаешь.
      Но одном отношении Рогозин прав. Реагировать надо, но усердие надо проявлять по разуму.

      В статье, опубликованной в «Дейли телеграф», со ссылкой на военного историка Энтони Бивера утверждается, что в конце Второй Мировой войны «наступавшие советские войска изнасиловали большое количество русских и польских женщин, которые были узниками концентрационных лагерей, а также миллионы немок. Размах недисциплинированности и развращенности Красной армии выявился, — говорится в статье, — когда Энтони Бивер изучал советские архивы». Посол России в Великобритании Григорий Карасин в ответной публикации в той же газете назвал факты, приведенные в статье, «лживыми утверждениями и инсинуациями», а также «явной клеветой против народа, спасшего народ от нацизма».

      Однако демарш нашего посла выглядит странно. Отрицать позорные, но при этом общеизвестные страницы истории своей страны — это не слишком удачная дипломатия.
      Проблема в том, что в истории любой страны — участницы II мировой войны позорных страниц никак не меньше, чем славных. И если британская общественность спустя 57 лет после окончания войны решила вспомнить настоящую правду о войне — в добрый час. Непонятно только, почему она решила вспомнить эту правду так выборочно. Нас ведь учили, что избирательное применение закона есть худшее беззаконие. Но тогда избирательное воспоминание правды есть худшая форма лжи. А если вспоминать всю правду, придется вспомнить не только о диких русских, которые насиловали немок. Придется вспомнить еще и о деяниях доблестного британского союзника, той же весной 1945 года методически уничтожавшего с воздуха немецкое гражданское населением. Все крупнейшие города Германии были уничтожены бомбежками не в 1942 или 1943 году, когда шла смертельная борьба с нацизмом, а именно весной 1945-го, когда организованного сопротивления на западном фронте вообще не было, и немцы желали только поскорей сдаться. Кельн был уничтожен 4 марта, а центр Мюнхена — так и вообще 25 апреля, когда бои уже шли в обреченном Берлине.

      КЛИП «Авиация»

      Да, изнасилования это позорная история. Красноармейца, после боя нажравшегося трофейным шнапсом и бегающего за немками всех возрастов, трудно оправдать. Но что тогда сказать о генералах британских ВВС, отдававших приказы о тотальном уничтожении открытых городов, забитых беженцами, об уничтожении, уже не вызываемом никакой военной необходимостью? Эти генералы тоже пережрались трофейного шнапса? После того, как англо-американская авиация без всякой нужды превратила практически все города Германии в кучи щебня, после того, как в Дрездене мирных жителей погибло больше, чем в Хиросиме, поднимать тему о зверствах над немецким гражданским населением британской общественности стоило бы поосторожнее. Будь наш посол в Лондоне более изобретательным, он как раз и мог бы напомнить об этом нашим стратегическим партнерам.
      Однако, храни нас всех Господь от профессиональных гуманистов. До свидания. [an error occurred while processing the directive]