[an error occurred while processing the directive]

Миф XXI века


      Известия №239 27.12.01
      В критических отзывах отзывах касательно ТВ (в частности — касательно новой моды на т. наз. «реалти-шоу») по умолчанию предполагается, что телевизионщики все что хотят, то и творят. Творческое самовольство, куда ни ткни. Поэтому, если уж ввели в обиход «реальное телевидение», оно же — гонки с выбыванием, то теперь уж эту песню не задушишь, не убьешь. Дух самовольничает, где хочет.
      При этом из рассмотрения исключается один из важнейших и сильнейших ограничителей, присущих ТВ-процессу — соответствие (resp. несоответствие) фольклорным архетипам. Образцам народно-поэтического творченства. Вопреки всем новейшим техническим наворотам, которыми ТВ так кичится, по своей природе ТВ-зрелище крайне архаично. Хорошо приложив руку к окончательному умерщвлению фольклора (традиционные народные игры, ритуалы, сказания etc.), ТВ взяло фольклорные архетипы себе на службу и покоряет массы трофейным оружием. Все успешные ТВ-начинания потому и успешны, что глубоко фольклорны и потому глубоко культурны — в том смысле, что апеллируют к живущим в душе каждого человека глубоким культурным переживаниям (они же — пережитки). Игра «Кто станет миллионером» — новейший вариант ритуального обмена загадками (Эдип и Сфинкс, «Старшая Эдда»), обмена, где ценой проигрыша была жизнь. Теперь ставка редуцирована до миллиона в национальной валюте, но завлекательность игры не в миллионе, а в бессознательном культурном переживании.
      В том секрет успеха, но в том и секрет неуспеха. Культурные переживания на то и глубокие, чтобы нещадно мстить тому, кто их искажает, не понимая ни на сознательном, ни на бессознательном уровне сути представляемого им действа. Сделавшиеся сказкой города последние герои, слабые звенья и обитатели застеколья — это реальные люди, вставленные в древнейшую мифологему пути через бесчисленные препятствия, преодолевая которые герои гибнут один за другим, с тем чтобы лишь один, последний исполнил возложенную на него миссию. Нам дано трудиться, но не дано завершать труды наши, неизвестно, кого следующего смерть вырвет из наших рядов (здесь это не штамп гражданской панихиды, а самый что ни на есть реалистический образ), и, однако же, пусть каждый исполнит свой долг. На этой мифологеме «путь — смерть — долг» построена если не половина, то уж точно треть мировой культуры, причем в работе с этим прототипом часты успехи не просто творческие, но еще и очень кассовые. Новейший фильм «Властелин колец» и французская лента 50-х гг. «Плата за страх» (на грузовиках везут нитроглицерин, и к цели назначения приходит лишь один невзорвавшийся) тому примером, а самым классическим образцом масс-культурного последнего героя являлся д'Артаньян, вместе с тремя мушкетерами едущий в Лондон за подвесками королевы. По пути Арамис получает в Кревкере пулю в плечо, Портоса в Шантильи протыкают шпагой, Атоса в Амьене пытаются схватить, как фальшивомонетчика, и до Лондона добирается один лишь гасконец. Совершеннейшее реалти-шоу «Последний герой» — но с маленькой разницей. Очередного выбывающего из скачки за подвесками определяют рок, судьба, господин кардинал — но никак не сами мушкетеры с гасконцом. Можно, конечно сделать пародийный вариант, при котором, остановившись в придорожной харчевне, мушкетеры решают, кого следует подстрелить следующим, благородный же Атос через Гримо стучит господину режиссеру (он же — кардинал) на д'Артаньяна, указывая, что настырного гасконца давно пора вывести в расход. Сапоги всмятку получились бы изрядные, но классический роман на все времена — навряд ли, да и за подвесками никто из господ стукачей не доехал бы. До подвесок ли, когда внутри мушколлектива такие интересные дела — какая там еще, к черту, миссия. Мушкетеры-стукачи, равно, как и благосклонный читатель (resp. зритель), благосклонно определяющий, кому следующая пуля, это не то, что даже безнравственно — это некультурно и безобразно.
      А причина безобразия — как раз в некультурности. Первый, он же последний герой этой мифологемы — это смерть, последовательно прибирающая всех остальных героев. Заставить реальных героев реально умирать — это логично, к этому, наверное, идет, но, покуда не дошло, от суррогатной гибели и зрелище получается суррогатное. Вручать же зрительскому коллективу роль рока, властно решающего, кому погибнуть следующим — это еще более странный эрзац. Не понимая, какое значение для культурных архетипов имеет смерть, лучше было бы оставить эти архетипы более культурным художникам и уж во всяком случае не мешать в это дело реальных людей. [an error occurred while processing the directive]