[an error occurred while processing the directive]

Иногда платить бывает невыгодно. — Советник президента РФ по алюминию. — И либертарианцы любить умеют. — Вацлав к Вацлаву летит. — «Оказался наш певец...» — Все врут календари. — Мусическое реалти-шоу.


      Известия № 15.12.01
      Решение правительства о повышении ж.-д., газовых и электрических тарифов вызвало суровую критику со стороны идейных либералов, а также идейных коммунистов. Последние даже сочли нужным отметить это единодушие. Народная газета «Советская Россия» в передовой статье указала, что «такому решению возмутились даже такие прожженные «реформаторы», как бывший помощник Ельцина и бывший же министр финансов А. Лившиц и нынешний помощник (уже нынешнего президента) А. Илларионов». Титулуя прожженных реформаторов, народная газета упустила маленькую деталь. При анализе реформаторских взглядов А. Я. Лившица на тарифную проблему более существенным было бы указание не на его прежние поприща, а на поприще нынешнее, ибо сейчас реформатор служит вице-президентом группы «Русский алюминий». Возмущение же алюминщиков тарифными новациями вполне естественно. Энергетическая составляющая в цене алюминия столь высока, что этот металл называют еще «консервированным электричеством». Вдобавок к тому электрические консервы, т. е алюминиевые чушки нужно везти к месту сбыта по железной дороге. Платить и за электролиз, и за перевозку по увеличенному тарифу всякому реформатору будет скучно.
      На то можно возразить, что А. Я. Лившицу, положим, служебный долг прямо предписывает держать тарифы на низком уровне, однако же А. Н. Илларионова только злые языки называют советником президента РФ по алюминию, официально же он этой должности пока не занимает и радеет за интересы не одних только алюминщиков, но даже и всего народного хозяйства в целом. Правда, в этом радении наблюдается известная диалектика, ибо до сих пор А. Н. Илларионов убедительно учил, что платить много денег всегда очень полезно, и тот, кто больше всех платит, тот больше всех и процветает. Данный тезис, неоспоримо подтвержденный красивыми графиками экономической свободы, представлялся совершенно универсальным, покуда вдруг не выяснилось, что платить чужому дяде много денег всегда очень выгодно, но к алюминщикам это не относится, потому что им это невыгодно. С другой стороны, советник по алюминию наглядно доказал, что и либертарианцы любить умеют. Где-то месяц назад, отвечая на вопрос, что будет, если рубль провалится, советник отвечал: «Ничего страшного», хотя это, конечно, to whom how. Если у кого доход номинирован в долларах, так оно и ничего, если же в рублях, то очень даже и чего. Поняв, что такое нарочитое равнодушие к людским тяготам производит неблагоприятное впечатление, советник показал всю меру своей сердечной отзывчивости, восприняв боль алюминщиков, как свою собственную.
      Апостолы свободы часто склонны к такой диалектике, свидетельством чему полемика между двумя чешскими реформаторами — бывшим премьером, а ныне председателем палаты депутатов Вацлавом Клаусом и президентом Вацлавом Гавелом, нежно любящим своего тезку — примерно, как собака — палку, а А. Н. Илларионов — А. Б. Чубайса. Реформатор Клаус вдруг впал в евроскептицизм, стал восхвалять национальные государства и обличать наднациональных брюссельских бюрократов, стремящихся регулировать все и вся — в ответ на что реформатор Гавел направил в палату официальный запрос, предписывающий Клаусу объясниться, как смеет он произносить такие возмутительные речи. Будь Клаус более задорным полемистом, он мог бы напомнить Гавелу, как год назад, когда боровшиеся за свободу тележурналисты самовольно захватили помещение общественной телекомпании, Гавел публично выражал им всяческую поддержку, нимало не опасаясь, что его обвинят в произнесении возмутительных речей. Вероятно, Клаус приберегает этот воздушный поцелуй напоследок, пока же он лишь кротко возразил, что, как свободный гражданин свободной страны, он вправе говорить все, что думает. Чем продемонстрировал глубочайшее непонимание сути дела: если всякий свободный гражданин станет говорить то, что думает, то как же боевая гавеловская демократия сможет себя защитить?
      Сходное непонимание сути боевой демократии проявил бывший телевизионный классик, а ныне прислужник кровавого террористического режима, ведущий программы «Намедни» Л. Г. Парфенов. «Я откровенно, пусть Леня не обижается, говорю, что то, что он делает теперь, — это кошмар. И, кроме того, это уже и не Парфенов», — указал нынешний телевизионный классик В. А. Кара-Мурза. Отмеченная Кара-Мурзой прискорбная эволюция Л. Г. Парфенова является убедительным опровергающим примером к ложному учению о том, что мастерство не пропьешь. Как только Парфенов покинул героический коллектив гусинского НТВ — так тут же и пропил.
      История довольно часто встречающаяся. Вдруг выясняется, что певец во стане прогрессивной общественности обладает недостаточно прогрессивными взглядами, после чего общественникам только и остается, что молвить с мукою: «Оказался наш певец не певцом, а сукою». Приговор суровый, но справедливый, и некоторое смущение может быть связано с удачно выбранным моментом для его вынесения — в аккурат за три дня до того, как опрошенные Гэллапом москвичи отдали парфеновскому кошмару первое место — против четвертого у киселевских «Итогов». Прежде низкие рейтинги ТВ-6 объяснялись тем, что охват сигнала у него меньше, чем у грандов типа ОРТ и РТВ, отчего и сравнивать рейтинги некорректно, в местах же просвещенных и обеспеченных сигналом популярность ТВ-6 зашкаливает все рекорды. Но тут Гэллап, как на грех, провел опрос только по Москве, где сравнение рейтингов вполне даже корректно. Теперь суровый приговор Л. Г. Парфенову придется дополнять частным определением «Оказалася Москва не Москвой etc.».
      Видя крайнюю сомнительность всех этих рейтингов, гендиректор ТВ-6 Е. А. Киселев решил вовсе отмести их прочь вместе к зоилами-критиками. На вопрос, как он относится к утверждениям зоилов о том, что программа «За стеклом» есть пятно на репутации канала и его личной, мастер отвечал: «Хвалу и клевету приемли равнодушно и не оспоривай глупца». Трудно прати против А. С. Пушкина, который наше все, но можно напомнить, что две предшествующие строчки гласят «Веленью Божию, о муза, будь послушна, обиды не страшась, не требуя венца». Тем самым любимое предписание Е. А. Киселева относится не ко всякому человеческому поведению, но исключительно к мусическому. В какой степени производство программы «За стеклом» является мусическим и послушным Божию веленью, сказать сложно. [an error occurred while processing the directive]